Брусилов. Судьба и трагедия генерала - Валентин Александрович Рунов

постановление, согласно которому все народные комиссариаты еженедельно должны были отчитываться перед Советом Труда и Обороны о том, что конкретно они сделали для фронтов, развернутых против поляков. Центральный комитет партии большевиков 23 мая разработал программу, по которой «…буржуазия Польши будет разгромлена. Польский пролетариат превратит свою страну в социалистическую республику».

В это время группа бывших генералов, в которую входили Н.И. Раттель и В.Н. Клембовский, начала убеждать Брусилова написать письмо Л.Д. Троцкому с предложением собрать Особое совещание по случаю войны с Польшей. Это письмо, с соответствующими комментариями, удобными для советской власти, было опубликовано в нескольких газетах в начале мая 1920 года. Одновременно был издан приказ, подписанный Л.Д. Троцким, о формировании при Главнокомандующем всеми вооруженными силами Республики С.С. Каменеве «высокоавторитетного по своему составу особого совещания, в состав которого должны войти как военные, так и политические деятели». В состав совещания вошли бывшие генералы А.А. Поливанов, В.Н. Клембовский, Д.П. Парский, П.С. Балуев, А.Е. Гутор, А.М. Зайончковский, А.А. Цуриков, А.И. Верховский. Председательствование в особом совещании было возложено на А.А. Брусилова.

Заседания членов Особого совещания проходили по понедельникам. Эффективность этих заседаний была крайне низкой. Брусилов пишет: «Мы в сущности толкли воду в ступе и делали вид, что усердно работаем. В действительности же мы переливали из пустого в порожнее. Никаких плодотворных результатов это не дало… В общем эта инсценировка со стороны правительства была шита белыми нитками».

Уже на правах председателя этого совещания Брусилов начал хлопотать о судьбе арестованных генералов В.Н. Клембовского и П.А. Лечицкого. Но его старания не увенчались успехом, и оба они умерли в тюрьме. В отношении их вины Брусилов писал: «Что касается Лечицкого, то я допускаю мысль, что по своей честной, но узкой несговорчивости, прямолинейности действий в вопросах политики он и не хотел сдаваться, даже в разговорах. Но Клембовский думал и действовал иначе. Это был человек с очень широким горизонтом. Его поймать в неискренности относительно Советской власти было труднее. И тем не менее они оба одинаково погибли» (Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: Воениздат, 1963. С. 277).

Правда, уже позже стало известно, что П.А. Лечицкий в первый раз был арестован в Петрограде 3 декабря 1919 году по обвинению в спекуляции продуктами, но на следующий день он был освобожден. Повторно его арестовали 8 марта 1920 года по обвинению в организации контрреволюционного заговора. Он умер в тюрьме в Москве 2 февраля 1921 года. Причины ареста В.Н. Клембовского так и остались неизвестными. Сведений о его контрреволюционной деятельности не имеется. Но известно, что, оказавшись в тюрьме, он в знак протеста объявил голодовку, и умер 9 сентября 1921 года от истощения (Залесский К.А. Первая мировая война. Правители и военачальники. М.: Вече, 2000. С. 131–132).

Члены Особого совещания при Главнокомандующем всеми вооруженными силами Республики обратились с воззванием к бывшим офицерам, «где бы они ни находились» с призывом встать в ряды Красной Армии для отпора полякам. «В этот критический исторический момент нашей народной жизни мы, ваши старые боевые товарищи, обращаемся к вашим чувствам любви и преданности родине и взываем к вам с настоятельной просьбой забыть все обиды, кто бы и где их вам не нанес, и добровольно идти с полным самоотвержением и охотой в Красную армию», – писалось в нем. Первой под этим воззванием стояла подпись А.А. Брусилова. На этот призыв откликнулись тысячи бывших офицеров, и к началу 1921 года в составе РККА их насчитывалось уже более 12 тысяч (Кавтарадзе А.Г. Военные специалисты на службе Республики Советов. 1917–1920 годы. М.: Наука, 1988. С. 174).

Несмотря на нехватку военных специалистов, аресты бывших офицеров и генералов продолжались. 22 августа 1922 года был арестован А.Е. Гутор, а 19 октября – А.М. Зайончковский. Правда, впоследствии, после ходатайства Брусилова перед Л.Д. Троцким, Гутор и Зайончковский были освобождены. Оба преподавали в Академии Генерального штаба РККА (Впоследствии – Военная академия имени М.В. Фрунзе). Первый ушел в отставку в 1931 году, второй умер в марте 1926 года. Также Алексею Алексеевичу удалось добиться освобождения из заключения еще многих офицеров, которые оказались в тюрьме по разным причинам.

Осенью 1920 года, после окончания войны между Советской Россией и Польшей, Особое совещание было расформировано. Несмотря на это, Брусилов еще некоторое время продолжал заниматься вопросами, связанными с пересмотром обвинений бывшим офицерам, заключенным советской властью в тюрьмы по обвинению в сопротивлении революции.

В середине сентября 1920 года Брусилову было предложено подписать воззвание к врангелевским офицерам, на котором уже стояли подписи В.И. Ленина, Л.Д. Троцкого, М.И. Калинина и С.С. Каменева. Брусилов подписал его.

Позже он объяснял, что его нагло обманули. Когда он приехал к заместителю председателя Революционного военного совета Ефиму Склянскому, тот сказал ему, что располагает достоверными сведениями о том, что «многие войска (Врангеля. – Авт.) не хотят сражаться с красными и тем более бежать за границу, что их заставляют силой драться и покидать родную землю, что состав офицеров определенно настроен против распоряжений высшего начальства. Он задал мне вопрос, соглашусь ли я принять командование врангелевской армией, если она останется в России без высшего начальства». На это Брусилов ответил, что стар и болен для того, чтобы принимать командование армией, но готов прийти на помощь русским офицерам, солдатам и казакам с тем, чтобы «быть их руководителем и согласовывать их действия с планами Советской республики» (Брусилов А.А. Мои воспоминания. М.: Воениздат, 1963. С. 283).

Воззвание царских генералов было не только опубликовано, но и разбрасывалось в виде листовок на позиции войск Врангеля. Большинство белогвардейских офицеров отказывались верить в переход цвета военной элиты старой России на сторону советской власти. Но случаи перехода в Красную Армию бывших белогвардейцев все-таки были. Другие офицеры, не решавшиеся последовать их примеру, требовали гарантий выполнения объявленной советским правительством амнистии. Так, в одном из адресованных Брусилову писем бывшего царского и белогвардейского офицера читаем: «Представляю вам настоящий рапорт, докладывающий, что хотел бы откликнуться на просьбу этих оторванных от родной земли, от семей своих исстрадавшихся людей, хотел бы помочь им вернуться домой. <…> Совершенно необходимо не только обещать, но и полностью выполнять обещания полной амнистии. Надо точно оговорить, кто из военных чинов белой армии не подлежит амнистии, ибо я должен поручиться моей честью, что обещания советского правительства будут полностью выполнены».

8 сентября 1920 года в Москве была получена телеграмма от члена Реввоенсовета Юго-Западного фронта С.И. Гусева, информирующая о предложении перебежчика поручика Яковлева от имени группы генштабистов белой «Русской армии» в Крыму свергнуть Врангеля и объявить его армию «красной Крымской» под командованием А.А. Брусилова. Непременным условием заговорщики ставили гарантии полной