Черновик для Эффы 4 - Владимир Алексеевич Ильин

верный. Но даже безвольные потоки не желали перемешиваться. Зато после… После мы поняли, что упираться именно в «Титан» — не обязательно. Мы нашли кое-что более интереснее — способ, как отсечь волю человека от контроля управления собственным телом. И способ, как этот контроль приобрести. Ключ оказался в биоэнергетике — то, что дает нам контроль над собой, позволяет укреплять организм, увеличить метаболизм, оказалось с лазейкой, с изъяном. Если вручить этот ключ другому — получится так, как ты себя чувствуешь сейчас. Разум ощущает тело, но власть над ним — в чужих руках. Упади вперед.

Было весьма сложно не подставить руки, но я справился. Кажется, расквасил нос.

— Извини, но мне кажется это весьма забавным до сих пор. Поднимись, помогая себе руками.

Я аккуратно поднялся, вновь встав по стойке смирно.

— К сожалению, способ не работает на людей без контроля. — Вздохнул незнакомец. — Да и с биоэнергетами — обязательно требует их участия. Признаюсь, я этого от Аллариги год добивался. Говорю — заряди ты этот клятый обруч! Ни в какую. Я уже и муженька ее на глазах у нее пилил — сначала запястья, что ему «стопнутому» будет? Потом шею по позвоночный столб. А у нее только зрачки шире становятся. Ух, бестия! Кусачая — так и не подступился к ней, — вздохнул тот. — Снова «стопнул». Я же не насильник… Я не люблю, когда дерутся.

«А кто ты, чучело?» — Терпеливо слушал я.

Капли крови с носа падали вниз. Но да, может, еще что интересное расскажет.

— Наша лаборатория к разработке отнеслась по-разному. Кто-то сказал, что надо все уничтожить — все материалы и наработки. Кто-то видел перспективы в системе наказаний — биоэнергеты легко идут на побег. Наши законы не выделяют их из общей массы, не ставят отдельные решетки и условия содержания. А так — будет сидеть себе тихонько с обручем на шее. Может, даже пользу станет приносить. Я же видел, что потенциал еще не раскрыт. — Качнулся незнакомец на носках ботинок, заложив руки за спину. — Разум — вот куда надо метить. А мне говорят — невозможно. Тупицы. Один так взбесил, что я ему просверлил голову. Несогласных с моей точки зрения я тоже «стопнул». Считаешь меня подонком? Подними левую руку, если да… Понятно, теперь падай вниз лицом. Поднимайся. Снова падай. Поднимайся. Ладно, утомил. — Раздраженно произнес мужчина. — Они сами виноваты, студент. Если к тебе попадает в руки сила, и ты ей не пользуешься — значит, ты слаб и ее недостоин. Вот все эти королевские династии, императорские династии — не задавался вопросом, почему они, а не ты?.. Чем они лучше? Почему по их слову должны умирать? Да ничем не лучше! Ничем! У тут лежат «стопнутыми» последний Император и его Первый наследник! Те самые, настоящие — что были последними до бунта! До разделения и гражданской войны! Их не стали убивать — кто-то решил, что гораздо ценнее хранить их в лаборатории! Якобы, если данные по нам утекут, то всем комплектом — и харритцы не станут бомбить своего отца с братом! Якобы это для них святое! И что⁈ Четыре ядерных бомбы, одна за другой — я помню, как дрожали стены, пол, потолок, удар за ударом, удар за ударом!.. Кого они пытались поразить⁈ Лабораторию? Или убить тех, кто мог забрать их власть⁈

«Стопнутые» не имеют права на былые права… Но, конечно, если прошло слишком много времени — иначе можно и зацепиться…

Впрочем, чужие мотивы — вопрос сложный. Быть может, если просочилась информация о «Титане» — харритцы могли нажать на кнопку, проливая слезы… Или просто не поверили в то, что Император и его наследник все еще живы — официально-то они героически померли на фронте, выбрав правильную (имперскую) сторону…

— Я видел, что мои коллеги слабы и безвольны — я шептал им, что надо разобраться, чтобы знать, как этому противостоять. Ведь что придумали одни — могут повторить и другие. Я дал им довести разработку до готового прототипа и «стопнул». У меня, знаешь ли, к этому моменту уже был покупатель, — усмехнулся незнакомец. — Мы ведь ждали, что нас спасут, помнишь? Мы поставили сейсмодатчики. Надеялись, что с нами выйдут хотя бы на контакт. Пусть перестуком! Но нам было важно знать, что нас не бросили! Последние несколько циклов пробуждения к этим датчикам никто не подходил. Кроме меня, — усмехнулся он. — В один день я увидел, что рядом есть активность. И, вызвавшись морозить нашу научную группу, повременил с тем, чтобы разбудить следующую. У нас была установка для передачи сигнала — та же азбука точек и тире, передаваемая ударами по скальной породе. Я стал отбивать команду спасения. И я получил ответ. В отличие от моих прекраснодушных коллег, меня не смутило, что на том конце оказались харритцы. Семь лет назад им крепко наподдавала Империя — и они начали искать возможность построить своего «Титана». Кто-то вспомнил, что наша лаборатория осталась целой. Да эта паскудина-Лоуд наверняка и вспомнил. — Хмыкнул незнакомец спокойно. — Он же их резидент, — подтвердил он мои догадки. — Вот он и придумал, как заработать себе денег. Через эти горы идет контрабанда в Харрит, ты знал? Подними правую руку, если знал. Не знал… Так вот — она идет, и давненько. Ходы — где-то недалеко. Дело опасное, радиоактивность — но Лоуд страхует, в Сарги сидят его люди, а от радиации он выдает им армейские СЭПы.

Кольнуло неприятно — еще и от вспыхнувшей догадки, которая была почти сразу подтверждена.

— Ну вот он и сказал руководству, что можно раскопать нашу лабораторию. Что никто не узнает. А он — за деньги — снабдит их добротной антирадиационной имперской защитой. Не знаю, как он это устроил, но в горах несколько сотен человек принялись рубить скальную породу, пробиваясь к нам. Сейчас, наверное, еще больше — раньше Лоуд осторожничал. А как сменилось руководство, две последние недели — работа кипит. Технику под горы не протащить, не пройдет тут техника — завалы везде. Люди, кайло, какая-то автоматика, иногда взрывают. Иногда мне кажется, что я слышу их ночью, но это самообман, я понимаю — им еще долго ковыряться.

«Получается, Аллита все-таки заряжала СЭПы для своих…»

То-то меня беспокоило неосознанно все это время, что ситуация с СЭПами и их снабжением в воинской части какая-то дикая — ну привык я за три года, что живу