Большая игра - Питер Хопкирк

Британская пресса в известной мере разделяла это чувство обреченности. В редакционной статье, написанной незадолго до того, как стала известна судьба хивинского похода, газета «Таймс» заявляла: «Русские уже почти подчинили себе северные царства Центральной Азии… Ныне они владеют значительной частью внутренних путей, которые когда-то сделали Самарканд, а теперь делают Бухару торговым центром первостепенной важности, и… пройдя обширные участки ужасных пустынь, они сейчас готовятся или уже подготовились обрушить свои вооруженные орды на наиболее плодородные районы Индостана». Газета обвиняла лорда Пальмерстона в том, что тот поощрял русских в их замыслах и страшился дать им твердый отпор. Однако мало кто сомневался, что при неизбежном столкновении двух держав британская армия победит. Известие о том, что русские в попытке захватить Хиву потерпели серьезную неудачу и вынуждены были вернуться ни с чем, мало помогло умерить пыл прессы. Несмотря на настойчивые утверждения Санкт-Петербурга, что новых попыток не будет и что Россия в любом случае после достижения поставленных целей отвела бы свои войска, все считали лишь вопросом времени отправку следующей, более многочисленной экспедиции в Хиву — в правильно подобранное время года.

Другая влиятельная газета, «Форин куотерли ревью», прежде неизменно призывавшая к сдержанности, тоже влилась в ряды русофобов и стала предостерегать своих читателей от «чрезвычайной опасности» со стороны Санкт-Петербурга в Азии и в Европе. «Молчаливое, но устрашающее продвижение России во всех направлениях, — писала газета, — становится вполне очевидным, и мы не знаем ни одной европейской или азиатской державы, куда русские не намеревались бы совершить вторжение. Несчастная Турция уже почти в ее собственности, то же самое происходит и с Грецией. Черкесия пока держится, но разделит судьбу Польши, если ей не помочь. Персия уже с Россией, а следующими в очереди стоят, несомненно, Индия и Китай. Пруссии и Австрии следует проявлять бдительность, и даже Франция находится под пристальным вниманием в надежде, что некие потрясения в судьбе непопулярной Орлеанской династии вознесут наверх такого кандидата на трон, как принц Луи-Наполеон[80]».

Вот до такого уровня упали англо-российские отношения, когда в конце января 1840 года ничего не знавший об этом капитан Джеймс Эббот приближался к Хиве. Он не ведал даже того, что русская экспедиция потерпела крах, а британцы в итоге выиграли «хивинскую гонку». Вскоре Эбботу предстояло обнаружить, что прием в твердыне ислама далек от радушного.

Глава 17. Освобождение рабов

Едва капитан Эббот, сменивший афганский наряд на форму британского офицера, въехал в ворота Хивы, как выяснилось, что до ханской столицы уже дошли пугающие слухи об истинной цели его прибытия. В частности, утверждалось, что он — русский шпион, выдающий себя за англичанина, посланный генералом Перовским проверить обороноспособность города. Другой, более тревожный слух гласил, что незадолго до того два таинственных путешественника-европейца, называвших себя англичанами, были заподозрены в принадлежности к русским — и подвергнуты пытке докрасна раскаленными вертелами. Видимо, цель пытки была достигнута и бедолаги в чем-то сознались, так как им перерезали глотки, а останки бросили в пустыне в качестве страшного предупреждения прочим. А теперь Эббот, тоже представившийся британцем, очутился в Хиве в тот самый миг, когда над городом нависла серьезная угроза. С учетом всего этого вряд ли вызывало удивление, что Эббота встретили крайне настороженно.

Усугубляло ситуацию то обстоятельство, что даже сам хан не решил для себя, каковы британцы на самом деле и как к ним относиться. Пока Хивы не достигли вести из Герата о подвигах Элдреда Поттинджера, мало кто из хивинцев когда-либо слышал об англичанах. Среди местных рабов ни одного англичанина не было, и никто никогда, насколько могли припомнить жители города, не посещал Хиву. Многие полагали, что британцы — это часть русского народа или подвластное русским племя. Болтали даже, что англичане, успешно захватившие Кабул, предполагали объединить силы с наступающими русскими и поделить между собой всю Центральную Азию. В связи с такими дикими россказнями шансы Эбботта убедить хивинцев отпустить рабов в обмен на отвод русских войск казались почти ничтожными. Куда возможнее, что ему попросту перережут горло, как тем двоим несчастным англичанам, или кинут в темницу, по примеру полковника Стоддарта в соседней Бухаре.

Словом, Эббот беспокоился за свою безопасность — а хивинский хан точно так же пекся за себя. Уверенный в том, что русские продолжают наступать на его столицу с войском численностью до 100 000 человек, он отчаянно искал помощи с любой стороны, а потому согласился принять британского офицера и рассмотреть его предложения; на случай, если же тот действительно окажется шпионом, следовало принять необходимые меры предосторожности, дабы лазутчик вызнал как можно меньше подробностей об обороноспособности Хивы. На первой из нескольких аудиенций у хана Эббот предъявил рекомендации вместе с письмом от своего гератского начальника майора Тодда. Впрочем, он сам догадывался, что толку от этих бумаг немного. «Меня отослали под давлением обстоятельств, — вспоминал он позднее, — и впопыхах, не потрудившись подготовить рекомендации от главы индийского правительства». Письмо Тодда явно разочаровало хана: он-то, похоже, надеялся, что Эббота прислали с немедленной военной помощью, а не просто с дружескими пожеланиями. Эббот объяснил, что столь важное решение принимает не майор Тодд, а целое британское правительство в Лондоне. Для этого нужно время, а русские очень скоро могут оказаться у ворот Хивы. Существует лишь один способ им помешать — отослать на родину всех русских рабов и тем самым лишить царя обнародованного предлога для нападения на Хиву.

Эббот вызвался лично отбыть на север вместе с рабами (или хотя бы с передовой их группой), чтобы встретиться с русскими и попытаться переговорить с ними от имени хана. Но властелин Хивы, искушенный в коварстве, отнесся к этой мысли с подозрением. В конце концов, пусть многие слухи лгут, приезжий вполне мог состоять в каких-то тайных отношениях с русскими. Вслух хан выразился более деликатно, спросил, что помешает русским захватить Эббота и рабов и продолжить свое наступление? Эбботу пришлось признать, что успех не гарантирован. Если Лондон и Санкт-Петербург в Азии соперничают, продолжал хан, не думает ли гость, что русские тотчас его убьют? Эббот объяснил, что две страны не ведут между собой войну, пусть даже Великобритания не хочет видеть Хиву под русской оккупацией, и что каждая держава в столице другого государства держит своего посла. Русские, добавил он, слишком