Путь Наставника 2 - Игорь Ан

льда окутывал то, до чего дотягивался: водосток, столбик на крыльце, столб с масляным фонарём наверху. Добравшись до горящего масла, лед замедлился. Словно живой, потянулся, но тут же отдернул своё щупальце. Иней растаял, стек в чашу, зашипел, зафыркал, разбрасывая горящие капли. Казалось, он не сможет причинить вред огню — горячему олицетворению жизни. Но лёд потянулся снова, оторвал и бросил в бой часть себя. На этот раз гораздо больше. Ледяные осколки упали с горящее масло, выстрели паром, сбили и погасили слабое пламя. А потом, словно хищники набросились на жертву, растерзали, спутали и сжали в тиски.

Фонарь погас. В проулке стало темнее.

Я вдруг увидел движение впереди.

Кто-то шёл ко мне. Человек. Не знаю кто, точно не Куцый. Шёл взрослый. Он вдруг стал замедлятся. Изо рта вырвался облаком тумана выдох. Человек был уже в нескольких метрах от меня, потянулся ко мне рукой, толи прося помощи, то ли предупреждая. А потом он замер. Его ноги обвил лёд. Человек ещё пытался двигаться. Идти вперед. Но лёд уже приморозил его ступни к земле. Протянутая ко мне рука, покрылась изморозью. Пальцы посинели и тоже обледенели. Последнее, что я увидел, как в глазах померкло сознание, а в следующий момент, они лопнули, выстрелив короткими матовыми иглами, тут же превратившейся в крохотные сосульки жидкости.

Я отступил.

Лед потянулся ко мне,

«Дыши! — приказал я себе. — Не сбивайся!»

Цикл. Я замер, стараясь не думать о стоящем прямо передо мной примороженном к земле человеке.

Дыши!

Огонь разгорался во мне. Я ощутил, что могу двигаться.

Шаг, второй.

Идти получалось с трудом. Да что там! Я едва мог переставлять ноги. И это с учетом «дыхания дракона»!

Да с чего я взял, что вообще доберусь до лавки⁈

Я не смогу выполнять «дыхание дракона» на ходе. А остановлюсь — максимум запасусь на десяток метров. Я уже сейчас ощущал, что-либо дышу, либо умираю, схваченный и промороженный насквозь этой безумной стужей.

Треск. И человек передо мной упал. Сдавленный ставшей в два пальца толщиной ледяной коркой. Кости его не выдержали, сломались. Обломки тела ударились о лед под ногами и распались на несколько частей.

Какого черт⁈ Почему, зная, что такое бывает никто не воспринял всерьез предвестники? Замерзшая прорубь, постоянные похолодания. Да мало ли их еще было, о которых я не знал. Ладно я… Думал, что Костолом всего лишь пугалка, всего лишь крепкий мороз, от которого можно спрятаться в теплом доме. Но здесь…

Люди используют только свой опыт. Другого не дано. Последний подобный случай, видимо, был давно, если его помнил только дед Куцего. И то, я не знаю, был ли он тогда, или это лишь сказки для маленького внука.

Хорошо, Андрей. Сейчас ты узнал, что так бывает. Что будешь делать?

«Дыхание» согревало меня. Я стезевик, а значит способен пережить Костолом. Как раз за счет показанной во втором фрагменте Канона практики. Недаром её поместили в начало.

Но как остальные?

Мои ученики не могу его использовать. Я прекрасно понимал, что это может убить их. Память о том, как я начал перегреваться, как жар стал расходиться по телу, была еще жива. И то, как страшно было, когда я понял, что могу не справиться с этим. Как переход праны в тепло выйдет из-под контроля и… И что? Я не знал. Но ощущения были неприятные, будто я вот-вот взорвусь изнутри.

И что мне остаётся? Я могу разве что попытаться за какие-то заслуги получить 5 Очков Наставления и разблокировать средоточие одному из учеников. Затем быстро научить пользоваться навыком и сохранить ему жизнь. А что остальные? Умрут?

Гриша, конечно, главный претендент. Он и с техникой освоится быстро. А Таська? Она вообще не моя ученица. Я даже обучить её этому чертовому дыханию не смогу. У нее и так плохо получается. Но я мог бы использовать Резонанс, и она бы освоила практику, но она НЕ ученица!

Черт! Как же холодно!

Я снова и снова повторял цикл. Иглы инея, тянущиеся ко мне, раз за разом таяли. У моих ног уже образовалась приличная лужица, которая тут же замерзала, создавая наплывы льда.

Так, Андрей! Решай быстрее!

Лавка — отпадает. Я просто не в состоянии добраться до неё. А если попытаюсь, это может оказаться путь в один конец. Куцый, как же так⁈ У него ни шанса. Хотя… у них есть много угля. Бивень сказал, что способ рабочий. Значит, шанс всё же есть.

Дальше!

Я прогнал ещё несколько циклов, пока не ощутил, что опять способен двигаться. Сделал шаг, другой. И снова ощутил холод. Снова мороз буквально хватал меня за пятки.

Снова остановился.

Медленно, очень медленно я пробирался обратно.

Прав был Бивень. Я не смогу справится с этой стужей. Слишком мало навыков, слишком мало опыта. Наверняка какой-нибудь Аркадий Петрович, легко бы смог сходить до лавки, и принести не только уголь, но и привести Куцего, заодно с угольщиком. Уверен, что у стезевиков высоких ступеней есть много разных возможностей. Вот только, что мне сейчас до них?

Мне бы своих спасти. И самому не сдохнуть.

Но самое страшное, я понимал: если сам себя я едва уберегаю от ледяной хватки, что я могу сделать для остальных? Да, в помещении будет чуть легче. Но дальше-то что?

Сейчас я шёл и старался отогнать от себя мысли, что даже не представляю каково сейчас другим беспризорникам. В смысле не котельникам. У нас хотя бы есть дом, есть уголь, пусть и мало, но всё равно это минимальный, но шанс. А что у других?

В дом я попал только с третьего раза. Сначала, меня едва не сцапал лёд. Я понадеялся, что успею, но потерял концентрацию на дыхании. Во второй раз мне не открыли. Может, Бивень не услышал, а может, я слишком тихо постучал.

В третий — с жидкими клубами морозного воздуха, я ввалился в щель, которую для меня приоткрыл Бивень.

Я едва успел удивиться, почему так мало сконденсировалось влаги в момент входа — в прошлые разы было гораздо больше — когда понял в чём дело.

В доме было холодно.

За время моего отсутствия ребята сожгли весь уголь, и даже большая часть кокса прогорела.

Я надеялся чуть согреться, отдышаться и выйти во двор ещё раз, занести те доски, что успел накидать ко входу.

Но похоже, они, что мёртвому припарка. Как и наш небогатый набор деревянной мебели.

Мои ученики сидели в тесном кружочке, прижавшись друг к другу, тряслись