Черта. 1791–1917. К 100-летию отмены черты оседлости - Александр Семёнович Энгельс

В Пинске, столице восточного Полесья, и его уезде проживали, согласно окладным книгам 1801 года, 4 купца-христианина, 8 купцов-евреев, мещан-христиан — 1367, мещан-евреев — 1592 человека. Евреи занимались различными ремеслами, торговлей лесом, хлебом, поташом.

Главной рекой черты оседлости был Днепр. Но и по территории белорусской части Черты протекали крупные реки — Западная Двина, Неман, Березина, Сож, Припять. Здесь, особенно в Витебской и Минской губерниях, были сотни больших и малых озер. И это, конечно же, определило тот факт, что в Белоруссии «водные профессии» можно было безо всякого преувеличения отнести к еврейским. Часто, например, встречаются, особенно в хасидских историях, упоминания о евреях-рыбаках, а говоря об особенностях местной национальной кухни, нельзя не вспомнить о том, что главное место на субботнем столе занимала фаршированная рыба. Евреи держали лодочные переправы, паромы, сплавляли по рекам лес. На берегах Западной Двины и других водных артерий работали лайбовники — так в этих местах называли бурлаков, которых мы привыкли воспринимать через образы, увековеченные на картине Репина. Считается, что значительная часть лайбовников была евреями.

По третьему разделу Польши в 1795 году к России отошли земли Западной Белоруссии с городом Гродно и территория западного Полесья к востоку от реки Буг с городом Брестом. Гродно считался одним из крупнейших еврейских центров Польши, а позднее стал одним из центров черты еврейской оседлости. В 1816 году здесь проживали 8422 еврея, что составляло 85% местного населения. Большой город в центре славянского мира практически весь говорил на идише. Поляки и белорусы, которые жили здесь, тоже прекрасно понимали еврейский язык и говорили на нем.

В 1795 году в Гродно открылась шляпная фабрика Михеля Янкелевича Бурды — одно из старейших предприятий города. В 1799 году начала работать типография уже упомянутого выше Боруха Ромма. Надо сказать, что к типографскому делу евреи всегда были особенно предрасположены, и одна из первых в черте оседлости еврейских типографий была открыта именно в Гродно. Основал ее Зимель Нозимович, получивший сперва прозвище, а потом и фамилию Типограф. Здесь издавались религиозные книги на иврите, а также хозяйственные календари на русском языке и книги на польском.

В Бресте в конце XVIII — начале XIX века жили 2840 евреев, что составляло 71% населения города. В 1802 году пожар истребил большую часть еврейского квартала, но вскоре евреи отстроили заново свои дома, хозяйственные постройки и мастерские. К концу первой четверти XIX века еврейское население Бреста увеличилось до 4522 человек, подавляющее большинство которых составляли семьи ремесленников.

Первый президент Государства Израиль Хаим Вейцман писал в своих воспоминаниях: «Городок, где я родился, Мотоль (или Мотеле, как его любовно называли евреи), стоял — да, возможно, еще и сейчас стоит — на берегу небольшой речки, в болотистой местности, занимавшей бóльшую часть Минской и соседних белорусских губерний, на плоской, открытой равнине, угрюмой и однообразной… Весной и осенью все вокруг превращалось в море грязи; зимой здесь царствовали лед и снег, летом неизменно висело облако пыли. И повсюду на этой равнине, в сотнях городков и местечек, жили евреи, жили уже давно — крохотные еврейские островки в чужом океане…»

Местечки, или штетлы (по другому — штетеле), как говорили местные жители, были действительно островками в чужом, зачастую очень неспокойном, грозящем потрясениями и катастрофами, океане.

Многие из них возникали на пустующих землях, превращаясь с течением времени в еврейские городки, большинство жителей которых по роду деятельности (аренда помещичьих имений, скупка сельхозпродуктов, коробейничество, различные ремесла), а также по образу жизни были тесно связаны с деревней.

Царское правительство изредка разрешало, но чаще запрещало евреям жить в сельской местности, и это приводило к тяжелым последствиям. В 1823 году могилевскому, витебскому, а позднее и гродненскому губернаторам был дан указ о запрещении евреям селиться на казенных землях и о переселении их из таких местностей в города и местечки. Согласно докладам губернаторов, в результате выселения евреев из сельских местностей Могилевской и Витебской губерний, растянувшегося на восемь лет, «до сорока тысяч душ бродило вдоль дорог целыми семьями, с малолетними детьми».

Одним из последствий этих мер в Белоруссии стала еще большая концентрация людей и рост населения в местечках. Часто из-за недостатка земли дома евреев стояли буквально вплотную друг к другу, и иногда казалось, что все местечко можно пробежать по их крышам.

Вот данные по некоторым местечкам белорусской части черты оседлости. В Кубличах в начале ХХ века из 1800 жителей 1600 (89%) были евреи. В Лядах в 1897 году проживали 3763 еврея, что составляло 84% населения. В Березино проживал 4871 человек, в том числе 3377 евреев (70%). В Шумилино евреи составляли 88% населения, в Шарковщине 87%, в Браславе 82%.

За этими сухими цифрами стоял своеобразный, поистине неповторимый мир, сочетавший порой самые неожиданные элементы. Присмотримся к нему на примере местечка Щедрин, расположившегося недалеко от Гомеля.

«Положением о евреях» 1835 года выделялись участки земли, которые разрешалось продавать евреям для создания сельскохозяйственных поселений — отдельно от русских деревень. Более того, еврею, который купит участок земли и поселит там не менее 50 своих единоверцев, предоставлялись различные льготы, а все поселение могло быть освобождено от поставки рекрутов.

Наиболее многочисленной группой среди желающих обосноваться на земле были ишувники — то есть жители сел и деревень, а не еврейских местечек. Знакомые с деревенским трудом, они готовы были устремиться в новые поселения, чтобы освободиться от тягот прежней жизни и от ужаса набора кантонистов. Но над ними дамокловым мечом висело периодически приостанавливаемое и вновь возобновляемое постановление правительства от 1804 года о выселении.

В 1842 году сорок семей ишувников из деревень и сел вокруг Бобруйска, не дожидаясь, пока правительство переведет их на казенную землю, купили у местного помещика 600 десятин земли и деревушку Щедрин, жители которой были переселены помещиком в другую деревню. Новоявленные земледельцы были хасидами, и покупку они оформили на любавичского ребе[107].

Со временем бóльшая часть щедринцев взялась за землепашество. Сюда же переехали евреи-ремесленники. В это время в Белоруссии начала бурно развиваться лесная отрасль, и жители Щедрина активно занялись продажей леса, а разбогатевший на этом купец по фамилии Голодец со своими домочадцами застроил целый район, получивший название Двор, где работали десятки жителей местечка: плотники, столяры, специалисты по лесу, служащие конторы.

Наивысшего уровня развития Щедрин достиг на рубеже XIX—XX веков. Согласно переписи населения России 1897 года, здесь проживали 4022 человека.

В 1913