Лекарь из Пустоты. Книга 11 - Александр Майерс

заблокировал счета, на каком основании, кто в банке подписывал бумаги. Что за род с долгом объявился и какая между ним и Блиновым связь. Я уверен, что связь есть. Орловым нужно помочь. А заодно щёлкнуть по носу великого князя, чтобы неповадно было.

— Сделаем, — хором отозвались парни и азартно застучали по клавиатурам.

Триаду разгромили, Кутайсов вышел в лидеры — всё шло хорошо. Но расслабляться было рано. Другие кандидаты продолжали свою грязную игру, и, если её не остановить, все наши усилия пойдут насмарку.

Что ж. Великий князь хочет поиграть в финансовые шахматы? Прекрасно. Я тоже умею двигать фигуры. И, в отличие от него, у меня в рукаве было припрятано куда больше козырей, чем он мог себе представить…

Глава 20

Российская империя, город Новосибирск, офис «Целительского вестника»

Пока Вася и Ефим погрузились в поиск информации, я допивал кофе и размышлял. Работать они могут ещё долго, а кое-что можно предпринять уже сейчас, не дожидаясь результатов их раскопок.

— Так, парни, слушайте. Пока копаете, займётесь ещё одним делом, — сказал я, снова опускаясь в кресло. — Свяжитесь с Некрасовым. Скажите, что это по моей просьбе, он поймёт.

— С адвокатом? А он тут при чём? — уточнил Вася.

— При том, что у Орловых сейчас беда с юридической стороны, а наш Вячеслав Андреевич — прекрасный специалист по дворянским делам. Честно говоря, лучший, которого я знаю. Пусть подключит кого-нибудь из своих надёжных людей. Только не открыто. Оформим это как помощь анонимного юриста. Доброжелателя, который случайно узнал о несправедливости и решил вступиться. Пусть этот человек начнёт заваливать банк официальными запросами, требованиями обосновать блокировку счетов, жалобами в надзорные органы и так далее, — подробно пояснил я.

Ефим хмыкнул.

— То есть утопить их в бумажной волоките.

— Именно. Вы сами сказали, что блокировка сделана по надуманному предлогу. Как только за дело возьмётся грамотный юрист и начнёт требовать основания и угрожать судом, банку придётся постараться, чтобы выкрутиться. Придётся либо предъявлять реальные доказательства отмывания средств, которых нет, либо разблокировать счета.

— Хитро, — одобрительно кивнул Вася. — А мы, стало быть, заходим с другой стороны?

— Ваша задача — общественное давление. Только аккуратно, без фанатизма. Ничего криминального, никаких взломов и утечек. Просто создайте банку головную боль в сети. Завалите их службу поддержки обращениями, пусть в соцсетях посыплются вопросы: почему уважаемая финансовая группа великого князя вдруг решила задушить старый дворянский род? С чего это вы блокируете счета честным людям под надуманным предлогом? Где справедливость?

Ефим широко улыбнулся и уточнил:

— То есть постараться накрутить волну возмущения? Ботов подключить, комментарии раскачать и всё в таком духе?

— Только в меру, — предостерёг я. — Мне не нужен скандал имперского масштаба. Пусть служба поддержки банки захлебнётся в жалобах, модераторы соцсетей не успевают чистить комментарии, а репутационный отдел банка напряжётся. Никаких серьёзных атак — только шум и неудобные вопросы. Формально всё в рамках закона.

— Поняли, Юрий Дмитриевич, — Вася уже что-то строчил в блокноте. — Значит, юрист душит их официально, а мы — неофициально. С двух сторон.

— Верно. Пусть Блинов с Мамонтовым увидят, что такой номер не пройдёт и за Орловых есть кому вступиться, хоть и анонимно.

— А если не поймут? — прищурился Ефим.

— Тогда перейдём к более серьёзным аргументам, — усмехнулся я. — Но это уже после того, как вы найдёте, где именно они перегнули палку. Всему своё время.

Парни азартно закивали и синхронно потянулись к клавиатурам — они явно предвкушали развлечение. Я не стал их отвлекать и направился к выходу. Уже стоя в дверях, добавил:

— Обязательно передайте Некрасову, чтобы никаких следов не осталось. Наше участие в этом деле должно остаться в тени. Официально — просто нашлись неравнодушные люди и хороший юрист. А кто за ними стоит, знать никому не нужно.

— Сделаем в лучшем виде, — заверил Вася.

Я кивнул и вышел.

Что ж, первый ход сделан. Блинов рассчитывал на тихую расправу над Орловыми, но тихо не получится, мои люди об этом позаботятся. А пока он и Мамонтов будут разбираться с возникшими проблемами, мои ребята выяснят, за какую ниточку дёрнуть, чтобы вся его затея окончательно рассыпалась.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Реммеров

— … и потому все эти обвинения — не более чем грязная клевета, — отчеканил граф Реммер, глядя в камеру. — Я никогда не вёл и не веду никаких закулисных переговоров о продаже голосов. Это оскорбительная выдумка, распространяемая теми, кто желает опорочить моё честное имя и расколоть единство новосибирских родов.

С экрана на него смотрело холёное лицо журналистки одного из крупнейших сетевых изданий княжества. Она понимающе кивала, но в глазах её читался неприкрытый скепсис.

— Эдвард Максимович, но опубликованные документы выглядят весьма убедительно, — вкрадчиво произнесла она. — Там фигурируют конкретные суммы, договорённости с родом Тучковых о совместном распоряжении голосами. Как вы это прокомментируете?

Реммер стиснул зубы. Внутри всё клокотало от бешенства, но снаружи он оставался спокоен. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Он натянуто улыбнулся и произнёс:

— Эти так называемые документы — грубая фальшивка. Любой эксперт при должной проверке подтвердит, что они сфабрикованы. Мы с графом Тучковым действительно разделяем схожие взгляды на будущее княжества. Но общие взгляды и торговля голосами — это, простите, совершенно разные вещи. Меня пытаются выставить человеком, торгующим доверием людей! Это не имеет ничего общего с правдой, — твёрдо закончил он.

— То есть вы категорически отрицаете, что собирались продать голоса новосибирских родов, которые готовы вас поддержать, одному из других кандидатов?

— Категорически отрицаю! И я намерен подать в суд на каждого, кто распространяет эту клевету. А теперь, с вашего позволения, у меня важные дела. Благодарю за интервью.

Эдвард Максимович отключил связь, не дожидаясь ответа журналистки. Экран погас.

Несколько секунд граф сидел неподвижно, глядя в чёрную гладь монитора. А потом с размаху ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула стоявшая рядом чашка.

— Ублюдок! — прорычал он.

Ему, графу Реммеру, потомку древнего рода, приходилось сидеть перед камерой и лебезить, доказывая, что он не верблюд. Унизительно и мерзко.

И самое отвратительное — бесполезно.

Он прекрасно понимал, что эти жалкие оправдания уже никого не убедят. Компромат Грязнова сделал своё дело.

А главное — он ведь и правда собирался продать голоса. Договорённость с