Лекарь из Пустоты. Книга 11 - Александр Майерс

После публикации компромата от Реммера отшатнулись сразу несколько родов. Три главы, ещё вчера клявшиеся в верности, теперь публично заявили, что не желают, чтобы их голосами кто-то торговал. А следом посыпались и остальные.

И ладно бы дело было только в этом! Грязнов, будь он трижды проклят, лил помои на всех подряд. Каждый день — новая порция. Один за другим кандидаты оказывались вымазаны в грязи, и весь расклад сил трещал по швам. Рода меняли решения, шарахались из стороны в сторону, пересматривали, за кого отдать голос.

И самое обидное — от этого выигрывал граф Кутайсов.

Проклятый вояка не плёл интриг, не заключал тайных сделок, не торговал влиянием. Он просто честно боролся за княжеский титул — и на фоне всеобщего грязного балагана выглядел безупречно. Компромата на него почти не нашлось, а то, что было, не стоило и выеденного яйца. Поэтому теперь часть новосибирских родов, разочаровавшись в интриганах, неминуемо потянулась к нему. К единственному, кто казался чистым.

Эдвард скрипнул зубами. Если так пойдёт дальше, генерал заберёт кресло.

Граф резко поднялся и вызвал начальника своей гвардии. Тот вошёл через минуту.

— Грязнова нашли?

Гвардеец покачал головой.

— Никак нет, ваше сиятельство. Как сквозь землю провалился. Мы проверили все известные места, где он мог прятаться. Ищем, но пока безрезультатно.

Реммер выругался сквозь зубы и махнул рукой, отпуская гвардейца. Оставшись один, он несколько минут мерил кабинет шагами, а затем взял телефон и набрал номер.

— Ваша светлость, простите за внезапный звонок, — произнёс он, когда на том конце ответили. — Реммер беспокоит. У нас проблема. Грязнов со своим компроматом…

— Стоп, — раздался тихий, но настолько жёсткий приказ, что у Эдварда слова застряли в глотке.

Князь Назаров обладал потрясающим талантом говорить так, что все остальные вокруг моментально затыкались. Будто его голос обладал какой-то скрытой магией. А что самое интересное — Назаров зачастую предвидел многое из того, что способен сказать собеседник.

Иногда Реммеру казалось, что он обладает телепатией, хотя этот дар был чрезвычайно редок и слабо работал против других одарённых. И уж тем более не мог работать по телефону.

— Грязнов доставляет неудобства всем нам. Раз уж вы не можете достать его самого — ударьте по тому, что ему дорого, — сказал великий князь.

Вот и сейчас так… Откуда он узнал, что Эдвард собирался предложить покончить с Грязновым? Вроде бы очевидно, но в то же время — холодок по коже.

— Что вы имеете в виду, ваша светлость? — уточнил Реммер.

— У него нет жены и детей, но есть другая родня. Есть родовое поместье, имущество, люди, которыми он дорожит.

— Вы предлагаете…

— Найдите надёжных людей, граф, и устройте роду Грязновых серьёзные проблемы. Наведите шороху так, чтобы этот вшивый пёс понял: за его игры будет расплачиваться родня. Только одно условие — никого не убивать. Мне не нужны трупы… По крайней мере, пока. Я лишь хочу преподать Грязнову урок.

— Как прикажете, — отозвался Реммер. — Но если это всплывёт…

— Не всплывёт, — отрезал Назаров. — А если и всплывёт — я позабочусь, чтобы след вёл в нужную сторону. Всё это повесят на Кутайсова. Он у нас теперь на виду, весь такой честный и благородный.

— Вот и прекрасно… Общественность с удовольствием поверит, что за таким красивым фасадом прячется обычный головорез, готовый давить конкурентов силой.

Губы Реммера растянулись в хищную усмешку. А ведь недурно. Разом наказать Грязнова и ударить по главному сопернику.

— Блестяще, ваша светлость. Займусь этим немедленно, — произнёс он.

— Действуйте, Эдвард Максимович, — без всяких эмоций произнёс Назаров.

Связь оборвалась, и Реммер тут же снова вызвал начальника гвардии. Ему предстояло много работы.

Российская империя, город Москва, Нескучный сад

Парк, особенно ночной — отнюдь не типичное место для встречи двух великих князей. Но оба хотели соблюсти конфиденциальность, а здесь, как ни странно, это было достаточно легко сделать.

Гвардейцы перекрыли одну из аллей с обеих сторон, чтобы случайные прохожие не забрели сюда. А два великих князя тем временем неспешно прогуливались по аллее туда-сюда.

Фёдор Михайлович Корсаков — грузный, седовласый. И его собеседник, великий князь Виталий Александрович Блинов — сухощавый, подтянутый, с холодным и расчётливым взглядом финансиста, которым он и являлся.

— Не буду ходить вокруг да около, Виталий Александрович, — произнёс Корсаков, глядя прямо перед собой. — Ситуация в Новосибирске выходит из-под контроля. И вам это известно не хуже меня.

— Продолжайте, Фёдор Михайлович. Я слушаю.

— Этот проклятый компромат… Какой-то мерзавец сливает грязь на всех подряд.

— Мы оба догадываемся, кто это делает, — хмыкнул Блинов.

— Да. Барон Грязнов. И он за это обязательно ответит, уже сейчас многие хотят оторвать ему голову… Вот именно поэтому нам с вами не придётся пачкать руки. Нам нужно заняться более важным делом. Дворяне в Новосибирске взбудоражены, коалиции распадаются, кандидаты грызутся, как псы. Вы понимаете, к чему это всё идёт? — Корсаков посмотрел на собеседника.

— К открытой войне родов, возможно, — невозмутимо произнёс Блинов, продолжая медленно шагать по аллее.

— Именно. Стоит одному роду пролить кровь другого — и весь Новосибирск полыхнёт. И знаете, что будет дальше? В дело вмешается императорский двор, и войну быстро остановят. Но в этом случае никто из кандидатов не получит должность князя. Ни мой Вяземский, ни ваш Мамонтов, — констатировал Фёдор Михайлович.

Блинов хмыкнул, но спорить не стал. Они с Корсаковым недолюбливали друг друга, однако в политике личные разногласия мало чего стоят. Особенно когда речь идёт о выгоде.

— Что вы предлагаете? — спросил Виталий Александрович.

— Договориться, здесь и сейчас. Пусть наши люди дерутся за титул — на здоровье. Пусть интригуют, льют компромат, перекупают голоса, если хотят. Таковы правила игры, не нам их менять. Но без крайностей. Никакой крови и открытой войны. Иначе мы оба проиграем, кто бы ни занял княжеский трон, — объяснил Корсаков.

— Разумно. Я согласен, Фёдор Михайлович, и обещаю вам, что граф Мамонтов будет держать себя в рамках. Никакого насилия, никаких гвардейцев. Только законные методы борьбы.

— Превосходно. А я придержу Вяземского, — кивнул Корсаков.

Мужчины обменялись рукопожатием и тут же попрощались. Блинов ускорил шаг и направился к своим гвардейцам.

Корсаков посмотрел ему вслед и направился к своим. По пути обернулся,