Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

ВЧК за то, что Шаляпин возвратится. Если ВЧК будет возражать, вопрос пересмотреть». Как вспоминал один из руководителей Наркомпроса В.Н. Шульгин, примерно в это время между Лениным и Луначарским произошел такой разговор об отъезде певца: «А если пустим за границу, вредить будет? – Возможно. – Рискнем, – сказал Владимир Ильич»[277].

В эти же дни Луначарскому пришлось направить в Политбюро записку с предложением о порядке выпуска деятелей искусства за границу. Нарком предложил «установить для всех желающих выехать за границу артистов очередь при Главном художественном комитете, отпускать их по 3 или по 5 с заявлением, что вновь отпускаться будут только лица после возвращения ранее уехавших. Таким образом мы установим естественную круговую поруку. Отправлять будем только по ходатайству артистов, может быть, через профессиональный союз или через местные коммуны, так что они сами будут виноваты, если из первой пятерки кто-либо останется за границей, и, таким образом, они автоматически закупорят для себя отъезд»[278].

17 мая Луначарский снова настойчиво обращается по вопросу о Художественном театре, и, что немаловажно, именно к Сталину, надеясь на его поддержку, в том числе с учетом его любви к театру вообще и Художественному театру в частности, где тот любил часто бывать: «Дорогой т. Сталин. Я очень боюсь, как бы с предстоящей конференцией не задержался вопрос о студии. Поговорите с Владимиром Ильичем. По-моему… не стоит сомневаться в этом деле и надо их выпустить. Очень прошу поторопиться».

Обращение «дорогой» говорит здесь о многом. И надежда на помощь секретаря ЦК тоже понятна без дополнительных слов. Однако дальнейший ход дела показал, что Сталин пошел бюрократическим путем, вновь уповая на мнение ВЧК. В ответ зампредседателя ВЧК И.С. Уншлихт и начальник Иностранного отдела ВЧК Л. Давыдов в письме в ЦК от 18 мая еще раз набросились на Луначарского и его наркомат: «ВЧК, подтверждая свое первое заявление, еще раз обращает внимание ЦК на совершенно недопустимое отношение Наркомпроса к выездам художественных сил за границу. Не представляется никакого сомнения, что огромное большинство артистов и художников, выезжающих за границу, являются потерянными для Советской России, по крайней мере на ближайшие годы… Из числа выехавших за границу с разрешения Наркомпроса вернулось только 5 человек, остальные 19 – не вернулись, 1 (Бальмонт) – ведет самую гнусную кампанию против Советской России. Что касается 1-й студии Художественного театра, ВЧК уверенно может сказать, что она назад не вернется». Как видим, главным упреком ВЧК в сторону Наркомпроса было невозвращение 14 человек и «антисоветское поведение» Бальмонта. В итоге 28 мая Политбюро отклонило выезд театра[279].

Однако Луначарский не успокаивался. Его очередное письмо в ЦК от 7 июня можно критиковать за «иезуитски звучащее» предложение о введении круговой поруки, но налицо его смелое предупреждение ЦК о возможном массовом бегстве деятелей культуры из Советской России: «…Я всемерно настаиваю на рассмотрении ЦК моего более чем скромного предложения, заключающегося в следующих пунктах: 1) Наркому по просвещению предоставляется из числа артистов всех родов искусства разрешать временный выезд за границу, сроком не свыше как на 4 месяца, пяти лицам… 2) После возвращения каждого из этих пяти лиц, нарком по просвещению имеет право посылать в очередь другое лицо, стоящее в списке кандидатов. Нарушение слова и уход за границу навсегда автоматически закупоривает соответственную очередь. При этом порядке мы можем рассчитывать на известную круговую поруку…

Настоятельно прошу поставить этот вопрос в Оргбюро или Политбюро и рассмотреть его только в моем присутствии. Целый град отрицательных решений, которые сейчас приняты ЦК по вопросу об отъезде за границу, может повлечь за собою один только результат, а именно массовое бегство за границу. ЧК, конечно, легко делает – это вообще легко делать – отказывает выдать бумажку, но реально задержать артистов она не может… Я совершенно примыкаю к единственно разумной точке зрения наркомвнешторга Красина, который говорит, что скандальное бегство за границу прекратится только тогда, когда мы будем осторожным путем давать возможность артистам уезжать за границу на время»[280].

Налицо очередное «донкихотство» наркома, в одиночку атакующего партийную элиту со своим планом «открытия закупоренных шлюзов». И хотя в этот раз Луначарский свою схватку проиграл (не помог ему ни Ленин, ни Сталин), так же как он проиграл в своих попытках спасти А. Блока и Н. Гумилева, пройдет совсем немного времени, и в изменившихся условиях отхода от дел больного Ленина и смягчения в целом политики руководства партии в 1923–1925 гг., причем не без участия Сталина, практика выездов за границу изменится, и, например, Камерный театр всего лишь через полтора года будет отпущен на гастроли в Европу на семь месяцев, и никаких коллизий при этом не произойдет!

10. Несостоявшаяся отставка 1921 г.

Скрытую, но весьма действенную поддержку Луначарскому Сталин оказал летом и осенью 1921 г., когда в силу нарастания долго развивавшегося кризиса в Наркомпросе, который был использован недругами наркома, была предпринята атака на него с целью сокращения его полномочий или даже смещения с поста. И за всеми этими интригами маячила фигура Л.Д. Троцкого. Можно долго описывать причины, приведшие к кризису, но главными из них были ухудшение общей ситуации в стране, отсутствие средств для всесторонней деятельности наркомата, постоянные командировки наркома и его «неорганизованность» с примесью занятий личным творчеством, неспособность его аппарата справиться с нарастающим валом задач, конфликты наркома то с партийными, то с государственными деятелями.

Еще конце 1920 – начале 1921 г. Ленин, инициируя дальнейшую перестройку Наркомпроса, посчитал нужным выделить для Луначарского специального помощника, на которого возложить всю административную работу по Наркомпросу, освободив от нее наркома. Это привело к серьезному казусу, потому что такого опыта сокращения полномочий наркома в стране еще не было, а главное, что на должность такого помощника Ленин выдвинул, вероятнее всего с подачи знавшего его, в том числе по армейской службе, Троцкого, весьма спорную фигуру Евграфа Александровича Литкенса (1888–1922), которому на тот момент было только 32 года и который начал работать в Наркомпросе лишь осенью 1920 г.

Е.А. Литкенс, заместитель наркома просвещения РСФСР. 1920-е гг.

Л.Д. Троцкий – вождь революции

Откуда же появился рядом с Луначарским Литкенс? С почти полной уверенностью можно сказать, что виновником этого стал Троцкий, который сам косвенно признался в этом, когда Литкенс в результате трагической случайности погиб 11 апреля 1922 г. от рук бандитов в Крыму, а Троцкий написал краткий некролог «Памяти Е.А. Литкенса». В нем он рассказал, что еще в 1905 г. дружил с отцом убитого А.А. Литкенсом, тогда старшим