Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

врачом Константиновского артиллерийского училища, помогавшим революции (впоследствии тот, постоянно связанный с армией, станет не только личным врачом К.Е. Ворошилова, но и займет в 1940 г. пост заместителя начальника санчасти Наркомата обороны). А у Литкенса был младший сын Граня, который самоотверженно отдавал все свои силы «в распоряжении революции», представляя «безыменно-героическую молодежь».

В 1917 г. подросший Евграф и Троцкий встретились вновь, и, несомненно, последний сыграл свою главную роль в стремительной карьере Е.А. Литкенса во время его службы в армии под началом самого председателя Реввоенсовета Троцкого и в Наркомпросе. Троцкий не мог не стремиться воздействовать на культурную политику в стране, и делать это через Литкенса, которому было поручен партийно-бюрократический контроль внутри Наркомпроса, было надежнее всего. Не следует забывать, что огромный по своему функционалу Наркомат просвещения открывал широкие возможности не только для просветительско-идеологической работы, но и для литературных, издательских и художественных работ разного свойства.

Свое участие в делах Литкенса Троцкий и не скрывал: «К порученной ему большой организационно-административной задаче он относился с величайшей серьезностью, не скрывая от себя всех трудностей, и объективных, и субъективных… Революционер до мозга костей, он, однако, с величайшей враждебностью относился к стремлению заменить ясный план, твердый метод работы – революционной импровизацией, наитием, а чаще всего непродуманной отсебятиной и хаотической самодельщиной. Такие работники нам нужнее всего. Только через них преодолеем разруху во всех областях. Такие работники действуют не на авось, а ищут систему и вырабатывают ее, создают школу и воспитывают в ней»[281].

Как видим, Троцкий старался поддерживать в Литкенсе именно системность и четкость в работе в противовес «импровизации и наитию», столь свойственным якобы Луначарскому, и немудрено, что тем самым Троцкий подливал огонь в конфликт наркома и Литкенса. Луначарскому приходилось терпеть «надзор со стороны», накапливая негатив по отношению к Троцкому, но случайная трагедия развязала этот узел. Однако это случилось через полтора года, за которые Литкенса ждало резкое возвышение.

На тему особенностей «натуры» Луначарского, сочетавшего в себе одновременно приметы «рассеянности» и неорганизованности с верностью своему делу и постоянной помощью людям, очень интересно высказывался меньшевик Н.Н. Суханов: «Объем духовных способностей Луначарского, несомненно, огромен. Если же ему нисколько не соответствует историческая роль, удельный вес этого деятеля в огромных событиях, то для этого имеется особая причина. Не в пример Ленину, Троцкому и другим, способности Луначарского не сконцентрированы в едином центре, не собраны в ударный кулак, сокрушающий основы старого общества и всего старого вообще. Луначарский не зиждитель нового потому, что его способности находятся в рассеянном состоянии и его духовная энергия, в силу его натуры, направлена одновременно в разные стороны. Луначарский, несомненно, и хороший политик, и публицист, и владеющий толпою агитатор, и педагог, и теоретик искусства, и поэт, и администратор, и философ, и чуть ли не богослов. И пустяки сказал бы тот, кто стал бы утверждать, что Луначарский в какой-либо из этих областей неинтересен, что он везде легковесный дилетант, что какая-либо из сфер его деятельности не заслуживает внимания и не свидетельствует о талантах этого человека… Сила Луначарского значительна. Но ее распыление не дает ему возможности оставить достойный след в какой-либо из областей ее применения»[282]. С этими словами можно было бы серьезно поспорить, но доля истины в них есть.

8 декабря 1920 г. Ленин написал «Проект постановления пленума ЦК РКП(б) о реорганизации Наркомпроса», в котором предложил эту реорганизацию «подготовить более обстоятельно», а также «создать должность помнаркома в Наркомпросе, сосредоточив в руках помнаркома все администрирование целиком… Помнаркомом назначить тов. Литкенса, обязав его не меньше 1/2 рабочего времени уделять Главполитпросвету до тех пор, пока Главполитпросвет не будет вполне достаточно снабжен работниками». Это постановление было принято пленумом, но с важным дополнением: «Руководство работой Наркомпроса в области организационной и административно-распорядительной в широком всероссийском масштабе, равно как и внутри самого аппарата Наркомпроса, осуществляется народным комиссаром только через помощника»[283].

Получалось, что пленум принял решение фактически передать руководство всей оргработой наркомата в руки помощника наркома. Парадокс в том, что Луначарский в интересах дела и, видимо, под давлением Ленина соглашался на серьезные ограничения своей деятельности и даже торопил Совнарком с утверждением Литкенса в этой должности. Однако Совнарком на заседании 25 января 1921 г. отложил решение этого вопроса ввиду необычности функций, возлагавшихся на помощника наркома, поручив Малому Совнаркому представить «формулированный проект постановления» и утвердить назначение Литкенса «по личному опросу наркомов».

Это значит, что часть наркомов, в том числе Сталин, как об этом особо сообщал позднее Луначарский, выразила сомнение в правомерности подобных действий. Зам. председателя Малого Совнаркома А.Г. Гойхбарг направил в ЦК РКП(б) письмо с обоснованием невозможности назначения помощника наркома с такими полномочиями. «…По конституции наркомы занимают положение, резко расходящееся с тем, которое должен был бы занять Нарком по просвещению согласно этого постановления», – писал он. Ленин вынужден был согласиться с предложением Гойхбарга назначить Литкенса вторым заместителем наркома просвещения, что, в частности, позволяло пересматривать функции руководителей Наркомпроса и давать им, как советовал Гойхбарг, «партийные директивы о персональном размежевании функций между ними». 31 января 1921 г. Малый Совнарком окончательно назначил Литкенса заместителем наркома, причем, что было довольно редко, это решение было утверждено поименным опросом наркомов[284].

Далее происходило усиление позиций в Наркомпросе Литкенса и нарастание числа его конфликтов с Луначарским, и это происходило при усиливавшемся контроле за наркоматом Ленина, который требовал, чтобы весь центр тяжести работы был перенесен в дело «учета и проверки практического опыта… Если же у нас будет и впредь в Наркомпросе обилие претендентов на «коммунистическое руководство» и пустота в практической области, недостаток или отсутствие спецов-практиков, неуменье их выдвинуть, их выслушать, их опыт учесть, – тогда дело не пойдет… В этом смысле безусловный лозунг наш должен быть: поменьше «руководства», побольше практического дела… вся работа Наркомпроса страдает больше всего от указанного недостатка. Тов. Луначарский сознает это, говоря… о «несомненной непрактичности».

Это был камень в сторону «неорганизованности» и слабого «администрирования» Луначарского, хотя далее Ленин все-таки высоко оценил его уровень как «спеца» вместе с М.Н. Покровским: «В комиссариате просвещения есть два – и только два – товарища с заданиями исключительного свойства. Это – нарком, т. Луначарский, осуществляющий общее руководство, и заместитель, т. Покровский, осуществляющий руководство, во-первых, как заместитель наркома, во-вторых, как обязательный советник (и руководитель) по вопросам научным, по вопросам марксизма вообще. Вся партия, хорошо знающая и т. Луначарского и т. Покровского, не сомневается, конечно, в том, что они оба являются, в указанных отношениях, своего рода «спецами» в Наркомпросе»[285].

Луначарский на некоторое время был лишен права