Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

Именно поэтому я велел немедленно отправить сообщение инспектору Мельху.

Мара, узнав об этом, посмотрела на меня так, словно я предложил пригласить волка в овчарню ради честного пересчёта зубов.

— Ты серьёзно хочешь снова сюда притащить этого сухого надменного счетовода с печатью? — спросила она.

— Да.

— После всего, что у нас уже происходит?

— Именно поэтому.

— Он же не поможет. Он начнёт с бумаг, продолжит угрозами и закончит тем, что нас оштрафует за несанкционированную близость к катастрофе.

— Возможно, — ответил я. — Но мне сейчас нужен кто-то, кто умеет превращать опасность в официальный интерес, а не только в повод для закрытия.

Фиска, который в этот момент как раз сортировал ведомости, не поднимая глаз заметил:

— Разумно. Если мы не можем выиграть у системы деньгами, надо попробовать сделать так, чтобы ей стало выгодно наше существование.

— Послушай себя, — хмыкнула Мара. — Ты говоришь как человек, который слишком долго видел мир через долговые книги.

— Это и есть цивилизованная форма выживания, — сухо ответил Фиска.

К моему глубокому сожалению, в этом он опять был прав.

Мельх приехал на третий день.

Как и прежде, он появился без лишнего шума, но с тем особым оттенком официальной неизбежности, который всегда сопровождает людей, привыкших приходить туда, где их не ждут с радостью, но всё же вынуждены впускать. Его серый дорожный плащ был безукоризненно чист, сапоги — почти не запылены, а лицо выражало ту степень усталого профессионального скепсиса, которая у иных людей заменяет броню.

Он вошёл в главный зал, огляделся, задержал взгляд на усиленных запорах, на новых постах, на двух вооружённых обходчиках у внутреннего спуска и сказал:

— Вижу, у вас стало либо лучше организовано, либо значительно хуже.

— К сожалению, — ответил я, — и то и другое одновременно.

Он снял перчатки, аккуратно стряхнул с них невидимую пыль и кивнул в сторону приёмной комнаты.

— Полагаю, разговор будет долгим.

— Полагаю, да.

На этот раз я не стал тратить время на привычные взаимные уколы. Мельх был человеком, которого можно раздражать, но бессмысленно пытаться разжалобить. И уж точно не следовало играть с ним в полуправду, если речь шла о сроках, налогах, гильдейских рисках и возможности официального вмешательства.

Поэтому я изложил всё.

Не всё-всё, разумеется. Не Короля Пепла с первой же минуты и не всякий мёртвый шёпот из нижних уровней. Но достаточно, чтобы у него сложилась ясная картина: пропавшие герои, диверсии, повреждённые ловушки, следы чужого доступа, компания-конкурент, действующая слишком настойчиво, закрытие глубинных маршрутов, новая система внутренней охраны и, главное, то, что верхние уровни при всём этом остаются контролируемыми и пригодными для работы.

Мельх слушал молча.

Он умел слушать так, что человек сам начинал ощущать все слабые места в собственных доводах. Когда я закончил, инспектор некоторое время сидел неподвижно, постукивая ногтем по краю стола, а потом произнёс:

— Если подвести итог в моих формулировках, картина выглядит так: у вас объект с нестабильной нижней зоной, вероятным внешним вмешательством, конфликтом интересов с корпоративным соседом, финансовыми трудностями и нарастающей угрозой, которую вы сами пока не можете доказать в полной мере.

— Прекрасно, — сказал я. — Именно так и звучит, когда чужой человек пересказывает мою жизнь без малейшей попытки смягчить интонацию.

— Я не нанимался её смягчать.

— Это заметно.

Он чуть наклонил голову.

— И при всём этом вы вызвали меня не затем, чтобы я закрыл объект?

— Разумеется, нет.

— Тогда зачем?

Я опёрся ладонями о стол.

— Затем, что я хочу предложить сделку.

В этот момент Фиска, сидевший справа от меня, едва заметно выпрямился. Мара нахмурилась. Бранн перевёл взгляд с меня на инспектора с тем выражением, с каким кузнец смотрит на металл перед первым ударом: ещё не уверен, что из этого выйдет, но уже готов к неприятному звону.

Мельх же только спросил:

— Какого рода?

— Подземелье будет официально использоваться для обучения новичков.

Он не сразу ответил.

— Продолжайте.

— Верхние маршруты и часть средних уровней мы уже перестроили под безопасное прохождение для начинающих. У нас есть короткие маршруты, учебные ловушки, контролируемые зоны, сопровождение, чёткая маркировка и разделение доступа. Новички всё равно идут в подземелья — и чаще всего туда, где их либо не умеют учить, либо учат ценой переломов. Я предлагаю оформить это официально: не как сомнительную развлекательную услугу, а как лицензированный тренировочный контур.

Мельх сплёл пальцы.

— А взамен?

Я выдержал его взгляд.

— Гильдия даёт мне отсрочку по налогам и сборам.

Он медленно поднял бровь.

— Вот так прямо.

— Вот так прямо.

— На каком основании?

— На основании общественной пользы, регулируемого риска и будущей экономии на идиотах, которых потом приходится вытаскивать из настоящих глубин без базовой подготовки.

Мара тихо фыркнула, но ничего не сказала.

Мельх посмотрел на меня долгим, почти усталым взглядом.

— Вы формулируете это грубо.

— Зато честно.

— И, как ни неприятно это признавать, достаточно практично.

Он замолчал, размышляя. Я видел, как быстро у него в голове перекладываются веса: наши долги, гильдейские интересы, риск репутационного скандала, возможность превратить проблемный объект в полезный учебный ресурс, а заодно держать его под формальным надзором. Люди его типа редко думают в категориях добра и зла. Зато очень хорошо понимают выгоду, если она оформлена без истерики.

Наконец он произнёс:

— Теоретически это возможно.

Мара резко подняла голову.

Фиска даже перестал дышать так демонстративно, как дышат люди, внутренне готовые к очередному финансовому унижению.

— Теоретически? — переспросил я.

— Не спешите радоваться, Герхард. Если мы оформим ваш объект как тренировочную площадку для новичков, это не будет подарком. Это будет режим особого допуска. А значит — жёсткие условия, регулярный контроль и право гильдии вмешиваться в управление всеми секторами, которые затрагивают учебный контур.

— Ожидаемо, — сказал я. — Перечисляйте.

Мельх вынул из папки чистый лист, словно именно этого момента и ждал.

— Первое. Нижние уровни официально закрываются до отдельного пересмотра статуса и проверки безопасности.

— Уже закрыты, — сказал я.

— Теперь будут закрыты не по вашему усмотрению, а по гильдейскому предписанию. Второе. Все маршруты для новичков проходят повторную аттестацию. Таблички, сигналы, освещение, страховка, сопровождение, медицинский выход, учёт групп — всё по форме.

Фиска коротко кивнул, уже мысленно раскладывая объём будущего бумажного