Батя одного хулигана - Алёна Амурская

Выруливая со стоянки, чтобы завезти заметно успокоившегося Феликса обратно домой, Гаранин бросил на меня короткий взгляд.

- Это, Лина, наше оружие против детдома, - ответил он. - Если Эля попробует что-то выкинуть, эти справки лягут на стол прокурору как прямое доказательство ее халатности. Так что теперь она будет сидеть тихо и подпишет всё, что нам нужно.

Осознав весь масштаб его предусмотрительности, я уставилась на Гаранина с таким восхищением, что он как-то странно хмыкнул и проворчал:

- Осторожней со взглядами. Я не такой железный, как ты думаешь.

Весь вторник мы занимались сплошной бюрократией. То, на что у других уходили долгие месяцы обивания порогов, мы должны были сделать за один день, потому что Гаранин решил оформить опеку на Феликса сейчас, пока никто из чиновников не опомнился. Здания МФЦ, кабинеты соцзащиты, какие-то полутемные коридоры администраций... везде я наблюдала его потрясающую влиятельность, потому что Гаранину достаточно было войти в кабинет и назвать свою фамилию, как самые упертые чиновницы бросали всё по его требованию. Он отсекал от меня очереди, брал на себя все согласования, а я только успевала ставить подписи там, куда он указывал пальцем.

В этих переполненных коридорах, когда кто-то из толпы случайно пытался оттеснить меня, Гаранин тут же оказывался рядом, обнимая меня за талию, и от этих случайных, но таких собственнических прикосновений у меня каждый раз трепетало сердце. Мне до сих пор не верилось, что рядом с этим мужчиной мне не нужно быть сильной и пробивать себе дорогу самой. Всё это делал он.

Но от старых привычек было не так-то легко избавиться.

В час дня, когда мы выскочили из очередного ведомства, я посмотрела на часы и всполошилась.

- Мы не успеваем! До закрытия нужного окна в опеке осталось сорок минут, а нам еще через весь город ехать! Бежим в машину!

Однако Гаранин перехватил меня за локоть и развернул в противоположную от парковки сторону.

- Мы никуда не бежим. Пора обедать.

- Какой обед? - уставилась я на него. - У нас время горит! Я перехвачу какой-нибудь батончик на заправке, поехали!

- Ты будешь сидеть и есть нормальную человеческую еду, Лина, - отмахнулся он, затаскивая меня в двери какого-то уютного ресторанчика рядом с администрацией. - Опека подождет, никто там не закроется, пока я не приеду. А вот ты выглядишь так, словно прямо сейчас в обморок рухнешь от недосыпа и нервов. Садись.

И я села. Потому что спорить с этим властным заботливым тираном было совершенно бесполезно. И, если честно, мне безумно нравилось ему подчиняться. Я ела горячий суп, смотрела, как он сам быстро расправляется со стейком, параллельно отдавая жесткие указания по телефону своим замам в школе, и ловила себя на мысли, что хочу смотреть на это всю оставшуюся жизнь.

К позднему вечеру всё было кончено.

Город уже давно погрузился в холодную темноту, на улицах зажглись фонари, а дождь сменился крупным мокрым снегом, который лип к лобовому стеклу. Я сидела на пассажирском сиденье, прижимая к груди тяжелую папку с полным пакетом документов и чувствовала себя, как во сне.

Внедорожник Гаранина плавно свернул с проспекта и нырнул в безлюдный подземный паркинг его элитного жилого комплекса. Дети - Рома, Сашка и Феликс, - были наверху в его огромной квартире под присмотром знакомой профессиональной няни, которую он экстренно вызвал из какого-то агентства, чтобы не оставлять их одних.

- Мы это сделали... - тихо выдохнула я в полумрак салона, не веря самой себе, и повернула голову к Гаранину, который устало растирал переносицу двумя пальцами.

Мой сильный суровый мужчина, который сегодня ради меня и чужого мальчишки свернул горы...

Эмоции накрыли меня с такой силой, что я без раздумий накрыла рукой его крупную ладонь, лежащую на ручке коробки передач, и нежно погладила. Хотела сказать таким образом свое искреннее спасибо. Просто прикоснуться.

Его рука мгновенно напряглась под моими пальцами, словно по ней пропустили ток. Не отстраняясь, но и не отвечая на ласку, Гаранин замер и медленно повернул ко мне голову.

- Лина, - каким-то странным тоном произнес он. - Ты понимаешь, что мы сейчас оба держимся исключительно на чистом адреналине?

- Ну да, - согласилась я, продолжая благодарно его гладить. - Спасибо тебе за всё! За Феликса... и за то, что ты рядом.

Гаранин с тяжелым стоном откинулся на спинку кресла, поглядывая на мою руку.

- Нам надо отдохнуть.

- Конечно, - кивнула я. - Особенно тебе.

Он снова посмотрел на мою руку и перевел потемневший взгляд на мои губы.

- Ты издеваешься? С тобой отдохнешь... когда ты так меня наглаживаешь.

Я непонимающе моргнула и машинально глянула вниз. В полумраке салона стало очевидно, насколько сильно натянулась ткань его брюк, и вздыбившаяся ширинка не оставляла никаких сомнений в том, что мое невинное желание поблагодарить его спровоцировало бурную мужскую реакцию.

По-хорошему, мне следовало бы немедленно отстраниться, смущенно извиниться и выйти из машины... но осознание того, что этот властный тиран так несдержанно реагирует на одно моё прикосновение, ударило в голову похлеще алкоголя. И мне вдруг остро захотелось поддразнить его. Всё равно он не из тех, кто поддается на женские провокации так, чтобы совсем уж слететь с катушек.

Чуть склонив голову набок, я легонько провела пальцами по его костяшкам.

- Я просто говорю спасибо, - шепнула я, чувствуя, как от его взгляда внизу живота начинает туго скручиваться сладкая пружина.

Мышцы Гаранина под тканью пиджака окончательно окаменели.

- Убери руку, Лина. У меня сейчас нет тормозов играть в благородного рыцаря, которого ты во мне видишь.

- Думаешь, мне нужен благородный рыцарь? - вздохнула я и только собралась выполнить его просьбу и отодвинуться, как вдруг услышала:

- Ты сама напросилась.

Гаранин внезапно перехватил мое запястье, притягивая к себе.

- Женя... - только и успела пискнуть я.

Он не дал мне договорить. Рывком перетянул меня