Батя одного хулигана - Алёна Амурская

половина школы, сейчас немного неловко и бережно обтирал меня внизу, помогая привести всё в порядок, и в этом интимном жесте было столько простой бытовой заботы, что я не могла отвести от него глаз, тая от захлестнувших меня чувств.

- Давай я сама... - попыталась прошептать, перехватывая его запястье.

- Позволь мне, - покачал он головой. - Ты и так сегодня сделала слишком много.

Я послушно откинула голову, позволяя ему ухаживать за мной, и вдруг напряглась, пронзенная отрезвляющей мыслью. Остатки недавней истомы испарились без следа.

- Женя...

- Что такое? - нахмурился он, заметив перемену в моем лице. - Я сделал больно?

- Нет, не больно... Женя, мы же... ох, блин! - я посмотрела на салфетку, перемазанную выделениями. - Мы же совсем забыли про... про...

Гаранин застыл и медленно договорил за меня:

- Мы не предохранялись.

- Вот именно, - вздохнула я, пытаясь застегнуть последнюю пуговицу на блузке дрожащими пальцами, и меня вдруг накрыло нервным весельем. - Представляешь картину? Месяцев через девять в нашей школе может появиться еще один маленький властный директор в памперсах! Будет с пеленок строить всех в песочнице и требовать объяснительные за отобранный совочек! Шипицына будет в шоке...

Уже прикидывая, как в ближайшее время принять экстренные меры контрацепции, я думала, что Гаранин сейчас снисходительно усмехнется и успокоит меня тем, что шанс минимален... но ошиблась.

Вместо того чтобы отшутиться в ответ, как сделал бы любой обычный холостяк, он вдруг пристально уставился на меня и произнес:

- Вообще-то... я был бы совершенно не против. А ты?

Глава 36. Маленькая победа

Глава 36. Маленькая победа

Новогодние каникулы пролетели как один миг, пропитанный запахом мандаринов, хвои и домашней выпечки. За эти десять дней мы как-то незаметно сплелись в одну шумную семью, и огромная холостяцкая квартира Гаранина теперь постоянно звенела детскими голосами, не говоря уже о постоянно разбросанных повсюду вещах и игрушках. Да и я сама перевезла к нему больше половины своего гардероба и уже подумывала согласиться на предложение Гаранина переехать к нему полностью.

Но расслабляться было рано. Наступил январь, и временный патронаж над Феликсом неумолимо требовал перевода в статус постоянной опеки, поэтому с утра пораньше я устремилась в кабинет районной опеки.

Надо было видеть лицо инспекторши, когда я водрузила пухлую папку на ее стол. По иронии судьбы это оказалась та тощая грымза Кащеева, которая в ноябре на пару с коллегой пыталась запугать меня полицией.

- По какому вопросу? - неохотно спросила она, избегая моего взгляда.

- Оформление постоянной опеки над Феликсом, - мило улыбнулась я, присаживаясь на стул. - Тут полный пакет документов плюс копии, заверенные нотариусом.

- Полный? - подала голос со своего места грузная Борисова. - У нас люди месяцами нужные справки собирают, а вы прям после праздников всё принесли? Не смешите. Наверняка половины справок не хватает.

Я удобно откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу.

- А вы откройте и проверьте.

Недовольно цокнув языком, Кащеева развязала тесемки папки и начала перебирать листы. С каждой перевернутой страницей скептическое выражение ее лица становилось всё более кислым.

- Так… справка о доходах… характеристика с места работы… это понятно, - бормотала она, перелистывая файлы. - А это что за простыня?

- График медицинских процедур и реабилитации от частной клиники, - пояснила я. - Как вы знаете, у мальчика была застарелая травма ноги, плюс свежее растяжение, которое он получил в день… скажем так, своего ухода из интерната. Там расписаны курсы массажа, физиотерапии и медикаментозной поддержки на ближайшие полгода. Всё уже оплачено.

Вытянув шею, Борисова заглянула в документы напарницы.

- Кем оплачено?

- Мной и моим будущим мужем, - использовала я намек на Гаранина, не моргнув и глазом. - В следующем файле чеки на годовой абонемент в бассейн для укрепления мышечного корсета, далее справка о зачислении Феликса в коррекционный класс с индивидуальным планом обучения, чтобы он нагнал упущенную программу, а вот тут, обратите внимание, заключение независимого детского психолога...

- Психолога? - угрюмо переспросила Кащеева. - Зачем?

- Затем, чтобы у комиссии не возникло вопросов о его психоэмоциональном состоянии. Специалист подтвердил, что мальчик успешно адаптировался в моей семье, у него прекрасные отношения с моей дочерью и сыном Евгения Александровича. И кстати, нет никаких признаков девиантного поведения, которые ему приписывали в детдоме.

Всё с тем же кислым видом обе инспекторши переглянулись.

- Надо же, у вас еще и подшито всё, - сыронизировала Борисова.

- И даже пронумеровано, - подтвердила я. - Всё-таки я классный руководитель первоклашек и уж поверьте, оформлять бумажки - моя профессиональная суперспособность.

Спустя двадцать минут я вышла из здания районного управления опеки, сжимая в руках заветное официальное уведомление, проштампованное гербовыми печатями.

На парковке, привалившись бедром к капоту своего черного внедорожника, меня ждал Гаранин. Он явно уже знал ответ по моему лицу, но всё равно спросил:

- Ну как?

Я победно помахала перед ним файлом с документами.

- Сдались без боя. Кащеева чуть не расплакалась, когда поняла, что ей не к чему придраться. Мне кажется, она теперь мои папки будет как образец другим показывать.

Усмехнувшись, Гаранин притянул меня к себе и собственнически поцеловал в замерзшие губы.

- Я же говорил, что ты настоящий ангел возмездия, Лина, - пробормотал он мне в висок. - Бедные чиновницы. Они еще легко отделались.

- Я просто наседка, которая защищает своих птенчиков, - я уткнулась носом в его колючую от мороза щеку, чувствуя себя самой защищенной женщиной на планете. - Но это была только разминка. Финальный злодей у нас впереди.

Он чуть отстранился, и его лицо снова превратилось в знакомую жесткую маску управленца.

- Поехали. Пора заканчивать с этим.

Дорога до четвертого интерната заняла около часа из-за снегопада. В салоне