Волк в ее голове - Андрей Сергеевич Терехов

15:18

Кто скинет США с места мирового лидера? — Рамблер/новости

news.rambler.ru

15:17

Новости сегодня: самые свежие и последние новости России и мира — Рамблер/новости

news.rambler.ru

Я проматываю историю вниз до дня, когда исчезла Вероника Игоревна.

Сравниваю.

— Странно: все новости, коа-аа… — меня прерывает отчаянная зевота, — все, чё она смотрела, с «rambler», но захода на него в истории нет. И на его новостную ленту… тоже нет.

— Да пофиг.

— Нет, тут чё-то… следи за руками. — Я показываю на экран и повторяю трюк. — Переходишь в новостной портал. В новость. В истории теперь две ссылки. Типа, у них на самом деле разный адрес. То же самое — если я перехожу в новость из основного rambler.

Диана случайно топит картофелину в коктейле и устало смотрит на меня. Шоколадное болото утробно булькает.

— Ах. Да. Теперь всё намного понятнее.

— Э-э-э… Нереально попасть в новость сходу. Ты должна её увидеть на сайте, где все новости, или в поисковике… увидеть и кликнуть. Как иначе ты узнаёшь адрес ссылки? Это же не улица, ты не можешь туда забрести случайно.

— Чел, ты жёлтый, — замечает Диана, уставившись на мой балахон. — Как канарейка.

— Чё?

— В жёлтое наряжали еретиков перед сожжением.

Я мну точку между бровями и пытаюсь сосредоточиться.

— В общем, у неё в истории новости с rambler, но нет сайта, с которого она на них прыгала. Ни вот самого rambler, ни news.rambler.ru, ни «Google», ни «Яндекс». Как бы… как бы часть истории стёрта.

— Ах, да! Надо же как-то скрыть от любимой доченьки, что ей… — Диана счастливо улыбается, и это пугает в контексте слов, — сколько там? Девятнадцать? Двадцать? Тридцать пять?

Звенит колокольчик, и ноги обдаёт сквозняком. Чёрная чёлка Дианы вспархивает и опадает; воздух свежеет.

— Обратите внимание налево, — раздаётся знакомый голос, и я с плохим предчувствием поворачиваюсь ко входу. — Вы лицезреете дочь пропавшей Вероники Игоревны Фролковой, о которой мы рассказывали в прошлом выпуске.

Ну, конечно. Отец Николай и Валентин. Отец Николай здоровается с посетителями, которые узнали его, Валентин снимает нас на «Яблофон» и самозабвенно комментирует:

— Если у человека сто овец и одна из них заблудилась, разве он не бросит девяносто девять, чтобы искать пропавшую? Видно, это касается не всех. В то время, как полиция и волонтёры сбиваются с ног в поисках её матери, Диана Фролкова в небезызвестном заведении на Ломоносова дегустирует суси со своим дружком.

От «дружков» и «суси» у меня едва не сводит скулы, но Диана даже не оглядывается: поднимает руку вверх и показывает за спину средний палец. Отец Николай что-то говорит внуку, и Валентин неохотно убирает телефон в пиджак.

Оба направляются к нам.

Ну да.

Ну…

— Посчитай до десяти… — шепчу я Диане и стискиваю её ногу под столом.

— Артур. Диана. Доброго дня, — здоровается с мягкой улыбкой отец Николай.

Валентин старательно изображает, что не при делах; ничего не выражает и лицо Дианы, только её нога подрагивает под моей рукой.

— Здрасте, — тихо отвечаю я.

Отец Николай тяжело дышит и выжидательно смотрит на Диану. Она вздрагивает: палочками берет «Филадельфию», неловко задевает ею о край стакана, роняет в шоколад. «Бульк». Нога Дианы под столом замирает, палочки для суши зависают в воздухе и подрагивают, будто усики гигантского насекомого.

Тишина.

Зелёные глаза отца Николая наливаются усталостью и печалью.

— Не будем вам мешать, — говорит он и мизинцем поправляет очки. — Мой внук только хотел извиниться.

«Внук» скептически смотрит на деда и почёсывает жёлто-зелёный синяк под глазом.

— Дед, а?

— Ты, Валюш, попробуй.

Валентин отворачивается к окну, набирает воздух в лёгкие и неискренне просит прощения. Голос звучит ровно, спокойно, и только губы временами кривит скрытая досада. Диана этого не видит: она уставилась в крупинку риса на красной циновке и не шевелится, даже не дышит.

— Займи столик, Валюш, — просит отец Николай, когда внук умолкает. — Я сейчас подойду.

Валентин одаривает меня желчным взглядом, неловко пятится и спотыкается о стулья. Грохот, лязг. Глупо хихикнув, Валентин поднимается и спешит к столу с табличкой «резерв».

Ну, конечно.

С таким дедом забронируют место хоть на кладбище, хоть в пятизвёздочном ресторане.

Отец Николай достаёт из рясы синий платок с белыми ромашками и вытирает лоб.

— Диана, у меня не было возможности раньше это сказать, да и сейчас от моих слов толку мало, но мне очень жаль, что с Вероникой Игоревной… с твоей мамой…

У Дианы вздрагивает уголок губ — не то в усмешке, не то в нервном тике.

— Мы с тобой не всегда ладили, — продолжает отец Николай, — и в том вина моя. Если сможешь, прости, что повлиял невольно на твою маму, если не сможешь…

Мне становится неловко за молчание Дианы, и я подаюсь вперёд. Только что сказать в чужом разговоре?

— Если не сможешь, — отец Николай прикусывает губу, — вспомни: людям надо держаться вместе в трудные времена. Если тебе что-то понадобится, приходи в пустынь. Кров, еда…

Морщинка промеж бровей Дианы наливается тенями, глаза стекленеют, и сердце сдавливает от предчувствия беды.

— Да мы только поели, — выпаливаю я.

Отец Николай поворачивается ко мне, и от его усталого, болезненного взгляда, от зловещего молчания Дианы делается невмоготу. Я открываю рот, но тут играет мелодия шкатулки. Диана выгребает из кармана телефон и демонстративно, даже с облегчением прикладывает к уху:

— Да помню! — отвечает она невидимому собеседнику. — Чего по десять раз?..

Звучит мобильная трепотня. Отец Николай поднимает руку — на сгибе локтя обнажается свежий бинт, как после взятия крови, — но так и не произносит ни слова.

Сдавал анализы?

Ему ставили капельницу?

Вызывали «скорую»?

— Сорян, — шепчу я.

Отец Николай медленно кивает, горбится и, тяжело дыша, плетётся к забронированному столику.

Старик. Он уже совсем старик.

— Обязательно было именно так? — спрашиваю я, когда Диана прекращает звонок.

— Этот сука приходил к нам. — Она выдыхает эти слова залпом, будто силой удерживала в себе всё время разговора, и швыряет телефон на стол. — Когда мама только вернулась из их борделя, приходил…

— Ты это до конца жизни вспоминать собираешься?

— … сидел своей жирной жопой на диване и срал маме в мозги, что она оставила братьев и сестёр, и те страдают. Иногда мне его прирезать хотелось. Я СЕБЯ КОНТРОЛИРУЮ, хватит на меня так смотреть!

Диана скидывает мою руку со своей ноги и резко встаёт.

— Ты чё?

— Через плечо.

Она надевает куртку и зовёт Полину, которая выкладывает стопки тарелок на стол