Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна

— Я не обязана защищать вас. Но не буду утверждать то, чего не могу доказать.

Алина кивнула. В студии она пользовалась кивком как знаком, что рекламный блок можно двигать дальше. Здесь он означал конец одного вопроса.

— Я тоже не буду говорить, что вы знали о разводе, — сказала она. — Даже если Сергей попросит.

— Это не подарок. Вы видели эфир.

— Знаю.

До конца сорока минут оставалось девять. Мы обсудили только то, как не ссылаться друг на друга. Алина не просила снять претензию к компании, примириться с Сергеем или поддержать её отказ. Я не предлагала место в «После точки» и не задавала вопрос, который мог бы превратить эту встречу в эпизод.

Перед уходом она оплатила свой кофе, я — чай. Общий счёт не делили, потому что его не было.

— Если Сергей свяжет мой отказ с вами, я отвечу сама, — сказала Алина у гардероба.

— Хорошо.

— Не нужно отвечать за меня раньше.

— Не буду.

Мы вышли из кафе в разные стороны.

Дома я открыла сценарный план финала. В разделе «Публичный разрыв» стояла заметка Маргариты: «Можно ли назвать, что новая соведущая не стала частью семьи?» Формулировка появилась до встречи, на основе отсутствия Алины в последних анонсах.

Я удалила заметку и написала: «Алина не упоминается. Встреча 28 ноября не существует для проекта».

Маргарита увидела правку через несколько минут.

«Подтвердите: полностью отказываемся от рамки “две женщины — две версии”? Она дала бы сильный проморолик без частных кадров».

Я ответила: «Подтверждаю. У нас нет согласия второй женщины и нет задачи разбирать её версию».

«Тогда прогноз по переходам из короткого видео будет ниже. Пересчитаю после сценария».

Цена была не только моральной. Заголовок о жене и любовнице продавался проще, чем выпуск о труде, документах и праве снять вопрос. Я сохранила правку.

В 18:03 «Волков Медиа» опубликовала карточку специального эфира. На ней Сергей сидел один в чёрном павильоне. Рядом стояло пустое кресло, на этот раз без подписи.

«14 декабря, 19:00. “Семья без монтажа. Прямой разговор”. О том, что осталось за кадром после восьми лет публичной семьи».

Дата и время совпадали с нашим финалом.

В рабочем чате Жанна спросила: «Переносим на час?»

Андрей написал: «Решение Марины и спонсора. Технически можем начать в 18:00 или 20:30, но нужен новый календарь и уведомление аудитории».

Маргарита подключилась через три минуты: «Договорная дата фиксирована, время можно изменить приложением. Рекомендация маркетинга — не двигать до сравнения прогнозов. Нужны финальный сценарий и технический план первого декабря к 12:00».

Я посмотрела на два календаря. Сергей мог выбрать тот же час специально или потому, что семь вечера было обычным временем больших эфиров. Мотив не менял последствий: часть аудитории откроет только одну страницу, часть будет переключаться, новостные каналы сравнят цифры независимо от содержания.

«Время сохраняем, — написала я. — В сценарии не отвечаем на параллельный эфир и не упоминаем Алину. Первого декабря пришлю план без этих двух опор».

Андрей ответил: «Готовлю техническую схему на 19:00».

Я внесла в первую строку финального сценария не имя Сергея и не пустое кресло. Написала: «Что именно делал человек, которого восемь лет называли только женой ведущего?»

ГЛАВА 27. Генеральная репетиция

Андрей

Первого декабря Марина прислала сценарий в девять часов семь минут.

В названии файла были только дата и номер версии. Моя фамилия стояла в столбце «производство»; содержание оставалось за Мариной и приглашёнными героинями.

До полудня оставалось меньше трёх часов.

Я открыл документ на большом экране в переговорной и сначала пролистал до технических пометок. Прямой эфир на семьдесят минут. Два включения героинь, рекламная интеграция, четыре заранее подготовленные карточки, одна пустая карточка без текста — на случай остановки. Ни домашних кадров, ни фрагментов юбилейного выпуска, ни Алины. Имя Сергея появлялось один раз в короткой хронологии публичного эфира.

В десять приехала Марина. На ней было тёмное пальто, которое я два дня назад застёгивал у неё в прихожей. Сейчас она повесила его у двери и села не рядом со мной, а на место автора напротив экрана.

Мы виделись накануне вечером. Это не давало мне права знать новую версию раньше команды.

Жанна пришла со сметой, Маргарита подключилась из офиса «Новой главы». На первой странице её прогноза стояло: двадцать восемь — тридцать две тысячи действительных просмотров за сутки. Ниже переговорного порога на три тысячи даже по верхней границе.

— Удержание ожидаем сорок четыре — сорок семь, — сказала Маргарита. — Люди, которые откроют эфир, останутся. Проблема во входе. Параллельный анонс забирает поиск по фамилии, семейного архива у нас нет, линия с Алиной снята. Коротким роликам не хватает конфликта, который понятен без контекста.

— Это не повод возвращать Алину, — сказала Марина.

— Не возвращаю. Считаю цену решения. Есть другой вариант: «Восемь лет она одна строила канал, пока муж был лицом». Он даёт прогноз до тридцати шести.

Маргарита вывела карточку. На чёрном фоне была фотография Марины у монтажного стола и крупная надпись: «ОН ГОВОРИЛ. ОНА СДЕЛАЛА