Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна

Фраза давала зрителю готовый долг и должника. Но я знал людей, которые восемь лет ставили свет, искали героев, продавали рекламу и сводили звук. Их работа не становилась частью Марины только потому, что Сергей присваивал её в кадре.

— Убираем «одна» и «всё», — сказала она. — В эфире я назову должность, годы и работу, которую могу подтвердить.

— Тогда нужен перечень, — ответила Маргарита. — Не «была рядом», а глаголы.

Марина открыла вторую страницу сценария.

— Я работала креативным продюсером «Семьи вслух», участвовала в разработке тем, искала героев, писала сценарии и правила их после проверки фактов. Вела часть выпусков и отвечала за то, какие вопросы не попадут в эфир. Моё имя есть в трудовом договоре, должностной инструкции и публичных титрах. Я не создала канал одна. Сергей был ведущим и генеральным директором, команда производила выпуски. Но слово «жена» не описывает мою работу.

Маргарита несколько секунд молчала.

— Длинно для ролика.

— Для ролика: «Слово “жена” не описывает мою работу».

— С этим пересчитаем.

Я записал продолжительность карточки. Моё одобрение могло прозвучать как дополнительный голос за Марину, а не мнение производителя.

— По производству, — сказал я. — Семьдесят минут помещаются. Но двадцатисекундная задержка съест время в конце, если платформа оборвёт поток ровно по расписанию. Закладываем завершение программы на шестьдесят восьмой минуте, ещё две оставляем под выход из задержки.

Марина кивнула и внесла правку сама.

Жанна открыла платёжный календарь. Отдельный заказ финала стоил триста шестьдесят тысяч рублей. Сто восемьдесят тысяч аванса Марина перечисляла из уже поступившего транша «Новой главы», ещё сто восемьдесят — после финального акта. С прежними расходами и несуществующим будущим сезоном их не смешивали.

— Аванс на счёте, — сказала Жанна. — Внутри сметы восемьдесят две тысячи Кириллу за графический пакет. Без скидки, оплата по сдаче исходников и лицензий. Дополнительный резерв связи берём в пределах цены. Если понадобится новая смена из-за наших тестов, Марина её не оплачивает.

— Подтверждаю, — сказал я.

После встречи Марина осталась у стола, пока я переносил технические задачи в календарь.

— Ты почти не спорил, — заметила она.

— Я спорил с длительностью.

— Я про карточку.

— Ты не нанимала меня определять, сколько старого канала принадлежит твоей биографии.

Она закрыла ноутбук.

— А вечером можешь сказать, что думаешь?

— Если спросишь вечером.

— Спрошу. У себя. В восемь.

Ключами от квартир мы не обменивались. В восемь я пришёл к ней с хлебом и сыром, а папку с эфиром оставил в закрытом рюкзаке.

Третьего декабря Кирилл подключился из Петербурга. На стене за ним висела полка с настольными играми, которую я обещал закрепить ещё прошлой зимой и так и не увидел вживую.

Он показал пакет: заставку финала, нижние титры, шкалу четырёх действий и нейтральную карточку без слов. Отдельно открыл таблицу шрифтов, лицензии на значки и исходники в трёх разрешениях.

— Для прямого эфира сделал упрощённую анимацию, — сказал он. — Если программный кодер возьмёт поток после аппаратного, ничего не развалится. Тяжёлая версия останется для записи.

— Проверим на двух машинах.

— Проверите. Счёт тот же, восемьдесят две. Не вычитай семейные ужины.

— Не собирался.

Кирилл посмотрел в сторону второго монитора.

— Ты после четырнадцатого опять скажешь, что приедешь, когда закончится следующий проект?

Раньше я бы объяснил, почему декабрь нельзя считать свободным. Вместо этого купил билет на утренний поезд девятого января и заблокировал в рабочем календаре пятницу и субботу как личное время.

— Обратный возьму после того, как договоримся, — сказал я. — Чтобы не объявлять тебе длительность встречи.

На телефон Кирилла пришло уведомление. Он прочитал и поднял глаза.

— Принято. Полку не трогай, я уже повесил.

— Тогда найду другую работу.

— Можешь просто приехать.

Он вернулся к графике. Мы проверили безопасные поля, прозрачность плашек и кириллицу в фамилиях. У разговора впервые появилась дата, не зависевшая от успешного эфира.

К восьмому декабря Татьяна и Ольга получили свои блоки сценария.

Татьяна письменно уточнила результат: второй оплаченный заказ мастерская сдала без возвратов, но две обложки переделала за свой счёт; после материалов, аренды, оплаты помощниц и доставки осталось тридцать восемь тысяч шестьсот рублей. От срочного третьего заказа она отказалась, потому что прежний срок снова не позволял заложить переделку. Марина заменила фразу «мастерская вышла на устойчивый доход» на эти два предложения.

Ольга сдала практический экзамен. Это давало ей подтверждение обучения и самостоятельный допуск к станку на учебной площадке, а не новую должность. На семнадцатое декабря ей назначили техническое интервью на небольшом производстве. Вопросы о зарплате и выходе на работу из сценария убрали: предложения у неё не было.

Обеим отправили не только вопросы, но и порядок остановки. В прямом эфире достаточно сказать «не отвечаю» или поднять ладонь. Режиссёр включает нейтральную карточку до выхода спорного фрагмента из задержки. Возвращение происходит только после подтверждения героини, а не потому, что эфирное время стоит денег.

— На бумаге это