Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна

нём не было места для ответа на ролик, зато в техническом плане оставалась пустая карточка и двадцать секунд, за которые человек мог вернуть себе ещё не произнесённые слова.

— Меняем начало? — спросил я.

Марина посмотрела на экран с Сергеем, затем на собственную первую строку.

— Нет. Проверяем ещё раз резервный звук.

ГЛАВА 28. Прямой эфир

Марина

В день финала я приехала в студию в пятнадцать двадцать и первым делом попросила показать пустую карточку.

На мониторе появился светло-серый фон без названия и объяснения причины. Он удерживал эфир, пока человек решал, продолжать ли ответ, и не обещал разоблачения после паузы.

— Звук под ней? — спросила я.

Режиссёр включила дорожку павильона. Остались вентиляция и движение стула, голос с задержанного канала исчез.

— Личный микрофон снят, общий фон остаётся, — сказал Андрей из аппаратной. — После десяти секунд ведущая получает команду. Зрителю ничего не объясняем без решения героини.

— Хорошо. Теперь резервный рекордер.

Звукорежиссёр включил вторую дорожку. Голос стал суше, но сохранил уровень. После субботнего теста оборудование отработало две корпоративные смены, поэтому сегодня мы проверяли его заново.

В соседнем павильоне стояли восемнадцать кресел. Зрителей пригласили через страницу проекта и заранее прислали правила. Общие планы разрешили пятнадцать человек; трое выбрали места за границей кадра. Вопросы проходили короткую редакторскую проверку.

На одном из мест лежала табличка «резерв». Я убрала её. Если никто не придёт, пустое кресло не требовалось объяснять.

К пяти часам подключились Татьяна и Ольга. За Татьяной были стеллажи мастерской и закрытая дверь с заклеенным названием соседней фирмы. Ольга сидела у однотонной стены учебной аудитории; станок и другие ученики в кадр не попадали.

Мы проверили задержку, звук и право остановки.

— Если я подниму руку, вы ведь сначала закончите вопрос? — спросила Ольга.

— Нет, — ответила я. — Режиссёр ставит карточку сразу. Я могу закончить фразу уже в закрытом звуке, но зритель её не услышит.

— А обратно кто возвращает?

— Вы. Скажите, что готовы продолжить. Можно вернуться с другим вопросом или совсем не возвращаться.

— Тогда понятно.

Татьяна показала в камеру тетрадь с расчётом второго заказа. Суммы были переписаны на отдельную страницу без имён сотрудников, адресов и реквизитов. Итог — тридцать восемь тысяч шестьсот рублей — совпадал с письмом. Я спросила, не хочет ли она округлить число в речи.

— Нет, — сказала она. — Если скажу «около сорока», через месяц сама решу, что так и заработала.

В шесть десять Маргарита села в аппаратной рядом с Жанной следить за маркировкой, ссылками и статистикой. Эфир Сергея открыли на отдельном беззвучном мониторе, чтобы видеть распределение поиска. В мой экран его не выводили.

Перед началом Андрей подошёл к креслу и проверил крепление петлички. Делал это звукорежиссёр, но финальный кабель проходил ближе к краю жакета, чем на репетиции.

— Повернись вправо, — сказал Андрей.

Я повернулась. Он закрепил провод на внутренней стороне лацкана, отошёл и попросил произнести первую строку.

— Что именно делал человек, которого восемь лет называли только женой ведущего?

— Шов не трётся. Уровень ровный.

— А строка?

— Это вопрос автора. Я сегодня отвечаю за то, чтобы его услышали.

За четыре минуты до эфира он ушёл в аппаратную. В наших отношениях уже существовал вечер после работы; сейчас мне требовался продюсер, который не назовёт личную поддержку производственной услугой.

В восемнадцать пятьдесят девять на контрольном экране пошёл отсчёт. В павильоне погас верхний рабочий свет. Остались два мягких источника у кресла, подсветка тонкой шкалы и красная лампа камеры.

На нуле я увидела объектив.

— Добрый вечер. Это финал первого сезона «После точки». Сегодня мы не будем выяснять, кто из бывших супругов лучше объяснил прошлое. Мы покажем работу, которую обычно сокращают до одного слова, и решения, которые выглядят маленькими, пока не приходится за них платить.

За моей спиной появилась карточка: «Креативный продюсер. Восемь лет».

— В «Семье вслух» я разрабатывала темы, искала героев, писала и редактировала сценарии, проверяла основания для вопросов и предлагала снять то, на что у нас не было согласия. Моё имя есть в трудовых документах и публичных титрах. Канал создавали ведущий, редакторы, продюсеры, операторы, звук, монтаж и рекламная команда. Я не создавала его одна. Но слово «жена» не описывает мою работу.

На последней фразе я сделала предусмотренную паузу. Не для аплодисментов: зрителей заранее попросили не заполнять каждый промежуток реакцией. Несколько человек всё равно хлопнули. Остальные продолжали смотреть.

Я перешла к Татьяне.

Она появилась на экране у левого края площадки. Камера в мастерской стояла чуть ниже студийной, и мы заранее не стали имитировать одинаковые помещения. Татьяна поздоровалась, показала тетрадь и открыла страницу с расходами.

— Во втором заказе не было возвратов, — сказала она. — Две обложки мы переделали до сдачи, потому что я увидела слабый клапан. За материал заплатили дважды, работу помощниц тоже. После аренды, доставки и всего остального осталось тридцать восемь тысяч шестьсот рублей.

— Это прибыль мастерской? — спросила я.