Тег #Кризис - Ник Тарасов

Иногда задавала короткий вопрос, иногда просила уточнить, иногда возвращала меня к тому, что я сказал минуту назад.

— Когда Лена попала в больницу, что вы чувствовали?

— Страх за неё. Я почувствовал, как она для меня важна…

— Только страх?

Я задумался.

— Бессилие.

— Это для вас знакомое чувство?

— Не то чтобы постоянное, но не люблю его, когда оно возникает и выбивает почву из-под ног.

— Почему?

— Потому что обычно я могу контролировать ситуацию и что-то сделать.

— А там какие ощущения у вас возникали?

— Ощущения того, что я мог только ждать. Как и её родители.

Она кивнула и сделала запись.

— Похоже, вам вообще тяжело находиться в ситуации, где результат не зависит от ваших действий.

Я почему-то захотел возразить. Но не нашёл, что сказать.

— Да. Наверное.

— Поэтому вы стараетесь всё предусмотреть?

— Да…

В кабинете стало тихо. Юлия не пыталась заполнить эту тишину словами, её задача была — слушать меня как можно внимательнее. Учитывая то, что я какую-то информацию говорю с паузами. Я и сам это понимал…

— Выступаю в роли локомотива, тянущего состав…

— Вы очень много на себя взяли, — сказала она наконец. — Работа, люди, ответственность за проекты, близкий человек в больнице. При этом от себя вы требуете не просто справляться. Вы требуете быть уверенным, что справляетесь правильно.

— А разве это плохо?

— Нет. Плохо, если единственным доказательством вашей состоятельности становится отсутствие ошибок.

Я усмехнулся.

— Удобная система. Получается, что… ошибся — плохой, не ошибся — просто пока повезло.

— Вот именно, Артём.

Я посмотрел на неё.

Она сказала это совершенно спокойно, без жалости и без попытки меня утешить. И именно поэтому фраза попала точно.

Мы продолжали общаться, Юлия задавала вопросы, я практически честно отвечал, она что-то записывала.

— Картина постепенно проясняется, но я пока не хочу навешивать на вас громкие диагнозы. Сначала хочу лучше разобраться, как ваши тревоги выражены и как устроены.

Она открыла чистую страницу в блокноте.

— Я хочу, Артём, чтобы до следующей встречи вы просто наблюдали за собой, по возможности. Без переусердствования.

— Записывать?

— Коротко. Не сочинение. Ситуация, мысль, что вы сделали и что почувствовали после этого. Например, скажем: «Прочитал сообщение. Возникло сомнение, что неправильно понял. Перечитал. Стало спокойнее». И всё.

— А если захочется перечитать третий раз? Хах.

— Тоже записать.

— Не запрещать себе силой повторения действий?

— Нет. Пока нет. Я не хочу устраивать вам самодельную терапию до того, как пойму, что именно происходит. Пока не будет полной уверенности.

Я кивнул.

Это звучало разумно.

— И ещё, — продолжила она. — Если окажется, что это действительно обсессивно-компульсивный механизм, с ним можно работать. Для таких состояний есть вполне конкретные методы. Это не разговоры о детстве по кругу.

— А что тогда?

— Когнитивно-поведенческая терапия. В том числе работа с навязчивыми мыслями и постепенным отказом от ритуалов и проверок. Но до этого нам ещё нужно дойти. Постепенно.

Она закрыла блокнот.

— Я бы предложила пока встречаться два раза в неделю.

— Так часто, Юлия?

— Я бы не сказала, что это часто. На начальном этапе — два раза. Не потому, что у вас какой-то тяжёлый случай. Просто информации много, а вы привыкли всё разбирать самостоятельно. Нам потребуется время, чтобы понять, где заканчивается нормальная осторожность и начинается то, что уже управляет вами.

— А таблетки?..

Она посмотрела на меня с лёгким удивлением и ненавязчивым укором.

— Вы снова собираетесь шутить про «Литий»?

— Не. Извините. Я хочу понимать все варианты.

— Понимаю вас. Сейчас я не вижу оснований начинать медикаментозное лечение только по итогам одной встречи. Я психолог, не врач, поэтому препараты не назначаю. Если в процессе дальнейшей работы появятся основания предполагать, что нужна медикаментозная помощь, я порекомендую обратиться к психиатру.

— Понятно.

— И ещё один момент.

— Какой?

— Вы сегодня несколько раз сказали фразу в духе: «Да у меня всё нормально».

— Было такое.

— Я бы пока эту фразу оставила в покое. Возможно, у вас действительно много чего нормально. Но если бы всё было нормально в том смысле, в котором вы пытаетесь меня убедить, вы бы сейчас не сидели здесь.

Я хмыкнул.

— И, Артём, хочу напомнить: всё, что вы здесь рассказываете, остаётся между нами. Я обязана соблюдать профессиональную конфиденциальность и не разглашать полученную от вас информацию вне оговорённых условий. Так что можете говорить спокойно обо всём, что с вами действительно происходит, без утаивания. Я здесь, чтобы вам помочь.

Она улыбнулась.

Я кивнул и на пару секунд опустил глаза в пол от неловкости…

Время нашего сеанса подошло к концу. Она мне предложила, чтобы я сделал запись на следующий приём вместе с её секретарём.

У двери я остановился и обернулся.

— Юлия Дмитриевна.

— Да?

— Вы мне многое объяснили про то, что у меня может быть что-то похожее на ОКР. Да-да… вы предлагали не разбрасываться пока диагнозами, но я так, для простоты понимания. А что насчёт так называемого синдрома самозванца? Если совсем предварительно, при первом приближении.

Она на секунду задумалась, покрутив ручку между пальцами.

— Я бы пока не спешила называть это синдромом. Во-первых, синдром самозванца — это не диагноз в медицинском смысле. Во-вторых, по тому, что вы рассказали сегодня, некоторые его проявления действительно просматриваются: вам трудно присваивать себе собственные успехи, вы склонны порой объяснять их обстоятельствами, удачей или чужой помощью и при этом гораздо легче принимаете неудачи как подтверждение собственных недостатков. И всё это на фоне того, насколько я поняла, что ваши клиенты и люди, взаимодействующие с вами, вас хвалят. То есть, в вас присутствует объективный профессионализм. Знаете, я бы сказала осторожнее: у вас заметен устойчивый паттерн самообесценивания, который может быть связан с переживанием собственной недостаточности.

— То есть это ещё не синдром самозванца?

— Пока я бы не стала ставить здесь точку. Нам нужно посмотреть, насколько эта схема постоянна, откуда она взялась, в каких ситуациях проявляется сильнее и что именно вы пытаетесь таким образом доказать самому себе. На следующих встречах мы сможем разобраться с этим подробнее.

Я кивнул.

— До встречи, Юлия.

— До встречи, Артём.

На улице было довольно холодно.

Я постоял несколько секунд возле входа, сунув