Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

представить: Михаил Александрович Романов, последняя версия последнего брата последнего русского царя, а ныне мой Верный, генерал-лейтенант имперской армии, командующий русским резервным корпусом и любящий супруг моей соратницы Кобры, в миру маркграфини Ники Зайко.

29 января 1995 года, 14:05 мск.Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Отправив генерала Рохлина на гипнопедию, я вернулся к текущим делам. Неожиданно открывшийся карман с сюрпризом, он сам по себе, а процессы в мире двухтысячного года — сами по себе. Кстати, Колдун, узнав о моей эскападе, сказал, что как раз с этого момента, скорее всего, и началась бы наша деятельность в мире позднего ельцинизма, не подвернись более яркий эпизод с высотой семьсот семьдесят шесть. Не знаю, но все может быть, тем более что Колдун в таких вопросах специалист, в отличие от меня.

Однако в любом случае нафиг-нафиг такое счастье с Кириенками и Черномырдиными, дефолтом, очередями к обменникам и разъяренным ревом голодных толп. Миллионы людей разом лишись своих рублевых сбережений или же те оказались сильно обесцененными. Более то, люди, копившие на банковских счетах заветные американские доллары, тоже могли остаться ни с чем, потому что у разоряющихся банков не было валюты для выдачи вкладов. То есть была, но не для всех. И эта финансовая катастрофа, после которой люди уже не верили в сказки о рыночном рае, разом отрезвила миллионы голов. Недаром же в медицине кризисом называют такое обострение болезни, после которого организм или погибает, или перебарывает слабость и быстро идет на поправку.

К тому же я не вижу, где там можно было аккуратно вмешаться, чтобы улучшить ситуацию. Очередная война на Балканах должна была начаться лишь через восемь месяцев, первая чеченская уже закончилась позорнейшим Хасавьюртовским сговором, а внутри дрожащей на холодном ветру России торжествовали самые гнусные либеральные силы. Они уже раздели Родину-мать до трусов и раздуванили между собой все, что имело в их глазах хоть какую-нибудь рыночную ценность, а остальное сдали в утиль как ненужную рухлядь. Голодные толпы ревели на улицах, а нувориши подсчитывали прибыль в свободно конвертируемой валюте и приумножали свои счета в западных банках.

Единственное чувство, какое могло овладеть мной в такой ситуации, это неистовая ярость, и внутренний архангел не стал бы меня сдерживать — а тут уже не до аккуратности. Однако там стоило только начать, и массы бы тоже сразу сорвались со стопора, круша всех, и виноватых и непричастных. Революционное самосознание — оно такое: сначала стоит по колена в крови своих врагов, а потом по пояс в крови своих детей.

Нет, если бы России действительно грозило повторение семнадцатого года*, с параличом всего и вся, разрухой и гражданской войной, как предрекали некоторые кликуши, то я бы вмешался и действовал по обстоятельствам, не сдерживая силы своих ударов. Но депутаты удержались от самых экстремистских шагов, а Евгений Максимович (Примаков) сумел провести ситуацию по лезвию ножа, за что страна должна была поставить ему памятник из чистого золота.

Примечание авторов: * 21 августа 1998 года Госдума приняла постановление «О рекомендации Президенту Российской Федерации Б. Н. Ельцину уйти в отставку и прекратить досрочно исполнение полномочий». За постановление проголосовали двести сорок пять депутатов, против — тридцать два. А если бы при небольшом толчке извне это была бы уже не рекомендация, а импичмент, при том, что в премьерском кресле еще сидел назначенный громоотводом молодой и «перспективный» деятель Сергей Кириенко, из которого исполняющий обязанности президента был как из унитаза саксофон? В таком случае и повторение ситуации октября 1993 года, если бы ненавидимый всеми Ельцин уперся рогом, и его бегство из страны одинаково приводили бы Россию к аналогу Февральской катастрофы семнадцатого года. С такой Думой и таким премьером страна просто не дожила бы до досрочных президентских выборов.

Поэтому отпускаем ту ситуацию и возвращаемся к двухтысячному году. Колдун, когда я поручил ему разработать ноосферное заклинание мобилизации для местного Владимира Владимировича, совершенно по-взрослому наморщил лоб и сказал, что на самом деле это не такое простое дело. В сорок первом году все было ясно и понятно: вот страна, вот ее признанный всеми вождь, а вот лютый враг, поэтому цепочка мотивирующих флюидов на слова «Священной войны» выстраивалась прямо и однозначно, как в учебнике по алгебре. В двухтысячном все совсем не так. Разных врагов и внешних и внутренних там богато, как тараканов за печкой, и интерес тоже не общий для всех, а у каждого свой, пусть даже сумма всех интересов медианного большинства имеет результирующую составляющую, отличную от нуля и направленную в нужном нам направлении. А еще тот мир буквально кишит разной нечистью. Никого, подобного демону Люци или хотя бы Адольфу Гитлеру, там не ощущается, зато мелких бесов алчности, злобы, высокомерия, эгоизма и равнодушия столько, что они похожи на рой мух, с жужжанием вьющихся над зловонным мусорным баком. Охотиться за каждой такой сущностью с мухобойкой — занятие совершенно бесперспективное, поэтому Колдун подумает, как в структуру заклинания «Мобилизации» вставить элементы другого ноосферного заклинания «Святой Мир», как раз и предназначенного для борьбы с засильем злых сущностей. Люди, которые сейчас осеменены всеми этими бесами, от применения этого заклинания лучше не станут, но у них хотя бы появится возможность критически оценивать последствия своих поступков.

Еще Колдун посчитал, что количества солдат и офицеров, которых удастся собрать на аэродроме «Северный», недостаточно для создания критической массы мотивационных флюидов, и чтобы исправить это положение, необходимо задействовать большую часть воюющей там группировки. Для этого в мире моей супруги следует закупить светодиодные экраны и все соответствующее оборудование для связи через наши орбитальные сателлиты и раздать их в части и гарнизоны численностью от роты и выше, чтобы новый гимн одновременно и синхронно пело как можно больше максимально мотивированных людей. А он, то есть Колдун, составит свое заклинание так, чтобы собирать мотивацию со всей зоны боевых действий, а не только с тех, кто находится на расстоянии прямой видимости.

Идея здравая и очень интересная, при этом некоторое количество материальных затрат не имеет никакого значения, ибо дело все, а деньги ничто.

Тысяча двести восемьдесят шестой день в мире Содома, четыре часа пополудни, Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Терпения, госпиталь

Тамара Павловна Рохлина, генеральская жена и пока еще несчастная мать

Сейчас у меня есть время и возможность подумать обо всем… Раньше я намеренно избегала это делать, опасаясь, что сойду с ума от собственных размышлений. Но теперь, когда все вдруг так резко перевернулось и невероятное ворвалось в наше