Чернокнижник из детдома 4 - Сергей Александрович Богдашов

— «Хорошая реакция», — прокомментировал Хуго.

— Это не реакция, — ответил я, готовя Сеть для второго. — Это характер. Охотник я или кто?

Переговоры с Гильдией назначены на полдень. Место — их главный офис во Владивостоке, здание из стекла и бетона, похожее на перевёрнутую букву «П». Я там бывал однажды, когда оформлял лицензию на отряд. Тогда меня встретили как щенка, сунувшего нос не в своё дело. Сейчас встречали иначе.

Мы приехали за четверть часа. Со мной — Никифор, Ван и двое бойцов из прикрытия, которых я оставил в машине. Хуго вывел на планшет схему здания, отметил все выходы, посты охраны, камеры.

— «Седьмой этаж, переговорная. У них — четверо: глава дальневосточного филиала Бережной, его заместитель по безопасности Толоконцев, юрист и неизвестный. Личность не установлена, доступ к базе Гильдии у него расширенный».

— Понял, — кивнул я, выходя из авто.

Вестибюль встретил прохладой и запахом дорогого табака — кто-то курил перед нашим приходом, не успели проветрить. Секьюрити у стойки хотел обыскать меня, но я молча положил на стойку артефакт-глушилку. Старший по охране побледнел, взял паузу, что-то прошептал в рацию.

Эти частоты я не глушил.

— Проходите, — сказал он, даже не подняв глаз.

Лифт поднимался медленно, будто давал мне время передумать. Но я не передумал.

Переговорная оказалась прямоугольной клеткой с окном во всю стену. Вид на бухту — красивый, даже слишком. Бережной сидел во главе стола — седой, ухоженный, с лицом, которое умеет улыбаться ровно настолько, чтобы не казаться злым. Справа от него — Толоконцев, бычий затылок, лысая башка, руки на столе, сложенные домиком. Слева — юрист в очках, тип «мне всё равно, я лишь фиксирую». И четвёртый, тот самый неизвестный — мужик лет пятидесяти, спортивный пиджак, глаза спокойные, внимательные. Я такие глаза видел у следователей по особо важным делам.

— Садитесь, — Бережной указал на стул напротив. Голос мягкий, вкрадчивый. — Чай, кофе?

— Не откажусь от кофе, — я сел, положил планшет на стол, жестом велев Никифору остаться у двери.

Толоконцев глянул на моего бойца, нахмурился, но промолчал.

— «Гость» — прокомментировал Хуго мне в наушник. — «Сергей Владимирович Клинцов. Раньше работал в аппарате полпреда. Уволен три года назад. Причина — нецелевое использование бюджетных средств».

Понял. Посредник. Гильдия через него хочет выйти на высокие кабинеты.

Кофе принесли быстро. Я отпил глоток — горький, пережжённый. Не удержался, поморщился. Толоконцев заметил, усмехнулся.

— Перейдём к делу, — сказал Бережной. — Ситуация, знаете ли, неприятная. Савельев — наш сотрудник, мы несём ответственность за его поступки. Но вы… как бы помягче… тоже не без греха.

— Это вы про что? — я поставил чашку.

— Про вашу новую структуру. Которая, как я слышал, должна составить конкуренцию Гильдии.

— Не должна, — поправил я. — Составляет. Уже.

Повисла тишина. Толоконцев перестал улыбаться. Юрист что-то записал в блокнот — беззвучно, но демонстративно. Клинцов молчал, сверлил меня взглядом.

— Вы понимаете, что это война? — спросил Бережной тихо.

— Понимаю. И вы понимаете, что я её выиграю.

— Самонадеянно.

— Посчитайте, — я достал планшет, развернул экраном к столу. — За последний год мой отряд закрыл сорок три Пробоя. Гильдия в нашем регионе — двадцать семь. Мои потери — ноль. Ваши — шесть человек. Я плачу бойцам в три раза больше, а вы — вы вычитаете у них из зарплаты за форму. Где, скажите мне, война? Я не вижу войны. Я вижу конкуренцию, в которой один участник бегает в свинцовых штанах, а второй — в кроссовках.

Толоконцев стукнул кулаком по столу. Юрист вздрогнул. Бережной поднял руку — успокаивая или предупреждая.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, вы правы. Что вы хотите?

— Хочу, чтобы вы нашли того, кто нас подставил. Не Савельева — он уже ваш козёл отпущения. А того, кто надоумил его использовать Пробой Е с драконом внутри. Потому что Савельев — мелкая сошка, он бы на такое не решился.

— С чего вы взяли?

— С того, что он трус. Я его картотеку видел. Такой человек не пойдёт на прямое убийство Охотников — боится последствий. А если пошёл, значит, ему крепко пригрозили. Или хорошо заплатили. Узнайте, кто.

Бережной молчал долго. Клинцов пошевелился, хотел что-то сказать, но передумал.

— А если мы откажемся? — спросил наконец глава филиала.

— Тогда я продолжаю строить свою структуру. И через полгода от Гильдии в Приморье останутся только воспоминания. И нет, я не блефую.

Я встал, забрал планшет со стола.

— Кофе у вас отвратительный, — добавил на прощание. — Если захотите поговорить по-настоящему — знаете, где меня найти.

Никифор открыл дверь, пропуская меня вперёд. В лифте он спросил:

— Ну как?

— Обычно. Напуганы, но держат морду кирпичом. А четвёртый — Клинцов, из аппарата полпреда. Они через него хотят выйти на политиков.

— И что ты будешь делать?

— Готовиться к дракону. Остальное — Хуго разрулит.

В машине я связался с базой.

— Хуго, займись Клинцовым. Вразнос. Всё, что найдёшь — слей в открытые источники через подставных. Пусть ему не до нас будет и не до нашего конфликта.

— «Принято. Кстати, по „Скорпиону“ — у них нашёлся интересный документ. Акт приёмки оружия, не учтённого в официальных отчётах. Там калибры, которые охотникам запрещены. Если направить куда следует…»

— Направь. Только аккуратно. И копию Всеволоду, от моего имени.

— «Разумеется».

Я откинулся на сиденье, закрыл глаза. За окном проплывал Владивосток — мосты, сопки, бесконечные пробки. Город, в котором я когда-то ночевал на вокзале, а теперь строил грузовой терминал и ссорился с Гильдией.

— Как думаешь, — спросил я Никифора, — Мы дракона поймаем?

— Поймаем, — ответил он без паузы. — А если нет — так хоть костей не оставим.

— Это точно, — усмехнулся я.

И мы поехали домой, в Уссурийск. Там нас ждали тренировки, девчонки, недоделанная клеть и дракон, которого никто никогда ещё не ловил живым.

Какая интересная жизнь!

Глава 24

Вертолёт МИ-26 — отечественная тяжёлая транспортно-десантная машина третьего поколения, самый большой и грузоподъёмный из серийно выпускавшихся вертолётов в мировой истории.

Для чего я это рассказываю, так контора, занимающаяся грузоперевозками отказалась вывозить клеть с завода, где нам её изготовили. Оказывается перевозка