Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

убиты в войне, сражаясь на стороне парламента», а также подготовить декларацию, касающуюся всего вопроса об опеке в целом. Таким образом, на первых порах освобождение от опеки рассматривалось парламентом как наиболее действенное поощрение сторонников парламента.

В то же время парламент пытался использовать феодальные права короны и стоявшую на страже их палату по делам опеки для выкачивания денежных средств, в которых он сильно нуждался. С этой целью принимались меры, чтобы доходы этой палаты не уплывали в Оксфорд.

24 июля 1643 г. палатой общин было принято постановление о назначении комитета для подготовки ордонанса об отмене держаний и уничтожения палаты опеки при условии компенсации короля фиксированным годовым доходом, равным сумме доходов, приносимых вышеуказанной палатой.

В комитет вошли такие парламентские деятели, как Придо, Роз, Мейнард, Селден, и, как прибавляет источник, все юристы палаты. Однако работа этого комитета протекала удивительно медленно. Шли недели и месяцы, а палата явно не торопилась с ордонансом. Очевидно, это обстоятельство находилось в тесной связи с общей политикой Долгого парламента. Пока пресвитерианское большинство палаты искало путей для примирения с королем, до тех пор оно естественно не могло наносить столь ощутительного удара его прерогативе, каким была бы отмена системы феодальных держаний.

Только 22 февраля 1644 г. ордонанс об уничтожении палаты по делам опеки и связанных с ней платежей прошел в первом чтении. 24 февраля состоялось второе чтение ордонанса, однако он был снова возвращен на рассмотрение комитета.

Характерно, что одновременно палата поручила комитету в Гильд-холле рассмотреть меры, необходимые для поддержания доходов палаты по делам опеки на должном уровне.

Лишь после Марстон-Мура, когда мир с королем стал возможен только как победа над ним, реформа стала приобретать реальные очертания. 23 сентября 1644 г. состоялось первое чтение ордонанса, уполномочивавшего комитет освобождать всех «благорасположенных» лиц (well affected), т. е. сторонников парламента, их детей и потомков, от юрисдикции палаты по делам опеки.

В январе 1645 г. лорды в свою очередь приняли ордонанс об уничтожении палаты по делам опеки и пожелали содействия нижней палаты. Однако тайные сторонники короля в среде парламента старались не допустить согласия между палатами по этому вопросу и тем самым, по крайней мере, задержать его разрешение. Назначенное общинами рассмотрение этого ордонанса не состоялось. Среди лордов распространялись слухи, что общины вместе с рыцарским держанием собираются уничтожить права и привилегии пэров. Об этом мы косвенно узнаем из любопытной декларации палаты общин от 24 марта 1645 г., в которой они всячески стараются избавиться от подобного рода обвинений.

«Палата общин, — гласит декларация, — принимая во внимание некоторые недостойные (unworthly) попытки разрушить единодушие, царящее в делах, изображающие последнее как желание опрокинуть (overthrowing) пэрство и подорвать (undermining) права и привилегии палаты лордов, единодушно заявляет, что считает себя обязанной основоположными (fundamental) законами страны… сохранить пэрство с правами и привилегиями, принадлежащими палате лордов, наравне со своими собственными». Окончательное решение вопроса было отсрочено еще на год.

20 сентября 1645 г. палата общин приняла постановление, гласящее: 1) палата по делам опеки и связанные с нею обязательства держателей должны быть уничтожены; 2) в целях компенсации короля королевство Англии и Уэльса должно быть обложено ежегодной суммой в 100 тысяч фунтов стерлингов, которой должны распоряжаться обе палаты; 3) до тех пор пока ордонанс об уничтожении палаты по делам опеки будет окончательно принят, последняя должна действовать, как прежде (shall proceed as formerly).

16 октября этот вотум был по существу повторен. В связи с обсуждением условий мира с королем палата постановила, что требование об уничтожении палаты по делам опеки и держаний должно быть одним из предложений, направленных королю. Впоследствии это требование стало 12-м предложением парламента королю.

Характерно, что уже на этой подготовительной стадии реформы резко изменились доходы палаты опеки. Не давали сколько-нибудь серьезного эффекта неоднократные решения парламента о том, что вплоть до окончательного решения вопроса все остается по-старому. Военная обстановка привела в полную негодность это феодальное учреждение. Держатели рыцарских земель легко избегали ее контроля. Огромные земельные перестановки революции окончательно рвали и запутывали старые держательские связи. Опекуны не возвращали земель подопечным. Опеку явочным порядком осуществляли лица, неизвестные палате.

Окончательная победа над королем (при Незби), с одной стороны, и почти полная безрезультатность использования феодальных прав короны (в условиях гражданской войны с королем) для бюджета парламента — с другой, ускорили развязку.

24 февраля 1646 г. давно обсуждавшийся ордонанс был окончательно принят. Общины постановили, что с сего дня вся система опеки вместе с контролирующей ее палатой уничтожается: все держания, основанные на омаже (т. е. рыцарское держание), все файны, захваты, композиции при отчуждении, как и все другие связанные с ними обязательства, отменяются. Все держания на правах рыцарской службы от короля, равно как и от других лиц; а также держания на правах сокэдж от короля (in capite) превращаются в свободный сокэдж общего права (free and common socage).

Палата лордов не замедлила присоединиться к вотуму общин. Теперь слово было за королем. Два года подряд Карл I отказывался санкционировать эту реформу. Требование об утверждении ее фигурировало во всех переговорах парламента с королем. Наконец, только в 1647 г., во время переговоров на острове Уайт, Карл I согласился, наконец, санкционировать вотум парламента от 24 февраля взамен фиксированного ежегодного дохода в сумме 100 тысяч фунтов стерлингов.

Если английская революция 40-х годов XVII в. может считаться поворотным пунктом в социальной жизни страны, это прежде всего относится к вотуму 24 февраля 1646 г. По своему историческому значению он может быть сопоставлен с вотумом в ночь на 2 августа 1789 г. в истории французской революции. Это было крупное завоевание английской революции, однако, в отличие от Франции, — завоевание не для крестьянства, а для буржуазии и обуржуазившегося дворянства. Это была ломка феодальных отношений поземельной собственности, однако, в отличие от Франции, ломка односторонняя, исключительно в пользу буржуазии и нового дворянства, так как землевладение огромного большинства английского крестьянства — копигольд — осталось совершенно незатронутым ею.

Историческое значение вотума 24 февраля заключается в том, что буржуазия и новое дворянство в революции, использовав победу народных масс над королем, «присвоили себе современное право частной собственности на поместья, на которые они имели лишь феодальное право»[150]. Иначе говоря, превратив средневековую феодальную собственность по существу в единоличную буржуазную собственность, они тем самым лишили в законодательном порядке массу английского крестьянства легальных прав на землю, на которую последнее имело такое же феодальное право, как и лорды.

Все это было сделано по-пуритански лицемерно. С первого взгляда положение копигольдеров ничуть не менялось, они остались «обычными» держателями. Но именно это обстоятельство и оказалось роковым для их землевладения, ибо, в то время как их лорды были признаны