Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

теперь в отношении масс, не отмеченных печатью богатства. Для них — способность самостоятельного суждения об истине, для бедных — обязательность истины богатых; для них — церковное самоуправление, для бедных — принудительная власть пресвитеров; для них — право конфискации собственности роялистов и церкви, для бедных — заповедь «не укради»; для них — исключительное право устанавливать форму управления страной, для бедных — пассивное повиновение их предписаниям. Но таков уже парадокс буржуазной революции, что гегемон ее — буржуазия и новое дворянство — не может совладать с силами, приведенными в движение. Пуританизм, посеянный в народе буржуазией, не только пустил в нем глубокие корни, но и ускорил появление всходов весьма нежелательного для нее свойства — родилась народная реформация, т. е. социально-политическое движение, начертавшее на своем знамени цели народной борьбы против абсолютизма.

Таким образом, когда пуританизм стал господствующей идеологией в Англии, оказалось, что под этим названием скрывались столь противоречивые социальные и политические устремления, что были правы те современники, которые указывали на более близкое родство некоторых пуритан с непуританами, чем пуритан между собой.

«Ядовитое растение свободомыслия», которое было взращено пуританизмом в делах веры, не замедлило проявить себя и в сфере политической идеологии.

Уильям Принн — пуританский идеал молодого Лильберна и впоследствии его злейший враг — писал в канун революции: «Парламент и все королевство, которое в нем представлено, могут поистине быть названы высшей и суверенной властью среди всех других, включая и короля».

Короли создаются для пользы народа, они не могут менять законы без согласия народа, они не обладают абсолютным вето по отношению к актам парламента, короли могут быть низложены или поставлены по воле народа.

Это учение пресвитериан, когда они были партией гонимых, хорошо усвоила их аудитория, состоявшая преимущественно из мелких торговцев и ремесленников, и не только усвоила, но и сделала из него соответствующие выводы в дни, когда король стал пленником парламента.

Не меньший отклик нашла в этой аудитории и доктрина «естественного права», которую излагал в своих памфлетах идеолог парламента Генри Паркер. Государство для него — лишь воплощение естественного права, носителями которого являются граждане, его составляющие. В соответствии с этим «правом» государства создаются для пользы и безопасности народа, которому в конечном счете принадлежит суверенная власть в стране. Государство действует только по доверенности народа. Народ может давать полномочия или отнимать власть по своему желанию.

В годы, когда буржуазия собирала силы для борьбы с абсолютизмом, не в ее интересах, разумеется, было уточнять, кого же она понимает, под словом «народ», в котором она видит источник всякой власти в государстве.

Естественно, что теперь, когда началось размежевание в парламенте, пресвитериане торопились разъяснить, что речь идет о «народе», представленном в парламенте, т. е. в конечном счете о респектабельном классе собственников. Однако было поздно, так как народные низы помнили то время, когда пуританские идеологи во всеуслышание апеллировали к ним, как обладателям права низлагать и создавать королей и по своему усмотрению определять форму государственной власти.

Так буржуазия преподала низам политические доктрины, которые теперь обратились против нее.

В октябре 1645 г. появились два памфлета: Д. Лильберна «Оправдание прирожденного права Англии» и У. Уолвина «Плачевное рабство Англии». Лильберн обрушился на произвол парламента, нарушившего Великую хартию вольностей и «петицию о праве», подобно тому как это делал в свое время король. Проявлением этого является, по его мнению, сбор не утверждаемых парламентом налогов, аресты без предъявления обвинения, принудительный набор в армию и флот и т. д. Но почему же возможен этот произвол? Потому, отвечал Лильберн, что отсутствует кодификация действующего общего права. В этом памфлете выдвинуто одно из основных требований позднейшей программы партии левеллеров — необходимость фиксирования основных прав граждан, которые являются их «естественным правом» и поэтому стоят выше по отношению к любой власти в стране.

Во втором памфлете один из теоретиков мелкобуржуазного радикализма середины 40-х годов — Уильям Уолвин разрабатывал по существу ту же тему, но с несколько другой стороны. Почему парламентарии думают, что, будучи однажды избраны, они становятся владыками над теми, кто их избрал? Почему парламент не считает себя связанным никакими законами?

Не называет ли парламент рабство свободой, а дарованные завоевателем[152] привилегии — прирожденным правом?

Англия нуждается в новой партии. Она должна быть основана не на прецеденте, а на разуме и справедливости. Так как человек может менять свои житейские правила, вся нация должна иметь право не только исправлять, но и полностью изменять форму власти в соответствии с требованиями своей свободы и безопасности.

Таким образом, идеал преемственности и непрерывности английской конституции, под покровом которого парламент восстал против короля, будто бы нарушившего эту конституцию, в первых уже памфлетах будущих идеологов левеллерства был заменен доктриной революционной ломки конституции, если этого требует благо народа. Это обстоятельство, однако, не мешало Лильберну десятки раз апеллировать к общему праву и древним хартиям, в которых он искал оправдание требований радикалов.

В январском памфлете 1646 г. «Оправдание невинности и правды» Лильберн провозглашает основную максиму английского левеллерства — народ выше парламента, он изначальный и единственный источник всякой власти. Народ никому не может передавать своей суверенитет, он волен лишь временно его делегировать органам власти.

Отсюда следовало, что народ выше парламента, что он сохраняет право контроля над ним, что всякая власть законна, когда она действует в рамках «общественного договора», на основе которого народ делегирует свой суверенитет. Если король подчинен закону, то в равной мере ему подчинен и парламент. В свое время Паркер учил, что власть короля вторична, теперь Лильберн на основании того же «естественного права» провозглашает, что власть парламента вторична. Эта «договорная» теория левеллерства получила свою развернутую интерпретацию в памфлете «Защита свобод свободного человека» (19 июня 1646 г.). «Изначально, — читаем мы в нем, — мужчины и женщины — все были по праву рождения равны и в равной степени наделены властью, достоинством, авторитетом и величеством». Поэтому никто не может претендовать на какую-либо власть иначе, как на основании «народного согласия». Так подводился теоретический фундамент под отрицание власти палаты лордов. В опубликованном вскоре памфлете под красноречивым заглавием «Жемчужина в навозной куче» лорды названы простыми путами (clog), препятствием для общин во всех их действиях. Между тем общины выше лордов, так как они единственные представители народа, его доверенные блюстители конституции.

В соответствии с этой доктриной и вели себя Лильберн и его сторонники. Будучи вызван в палату лордов для «объяснения», Лильберн не снял шляпы, отказался опуститься на колени и принять присягу; это было формальным отрицанием юрисдикции верхней палаты. «Вы, пэры, — писал Лильберн, — созданы только в