Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

была единственная проблема, что я мог только на открытой частоте выйти. То есть враг сразу бы меня засек, где я находился. Ну, соответственно, я это и понимал. А что оставалось, на этой частоте вышел: «„Моряк“ на связи. Координаты принимайте…» Ребята приняли. Я там, а наши бойцы в доме засели. А «Кракен» как бы их вокруг дома окружил. Я вот аккуратно вокруг дома обстрелял. «Кракен» начал убегать. Я там добил их, и как бы в меня начала лететь ответка. Я же в эфир выходил, координаты давал. Разрывы прямо рядом со мной. Но я тем не менее занял хорошую позицию, понимал, что у меня минут 5–10 есть, пока в меня прилетит, и я увидел, что наши бойцы выходят обратно. Сами выходят, и в этот момент пролетает снаряд от польского миномета. Очередная контузия. У меня из экрана телефона, с которого я управлял, вылез осколок и перед лицом останавливается…

– Третий раз ангел-хранитель уберег…

– Да нет, у меня этих случаев: то пуля перед носом в дерево… И я телефон снимаю, выкидываю. Потому что как бы все, он уничтожен. Начинаю выбегать, «птичку» ловлю – связь сработала, она ко мне вернулась. И вот я с ней бежал на инерции 25 километров. Это все со сломанной спиной. С уколами, с боекомплектом. Бежал по дороге, по которой когда-то танки ходили. Я пробежал. Безопасная зона была километров через 15. Но просто бежали ноги… И вот я вышел на шоссе… Позвонил своим группам. Меня забрали и увезли обратно в Сватово.

– Как ты пробежал двадцать пять километров, это же суточный переход…

– Сложно сказать, как я пробежал, потому что я даже не заметил. Вот когда я выбежал на шоссе, непосредственно у нас которое тыловое шло, по которому мы к позиции начинали подъезжать, меня силы покинули. Я по горло в грязи. Как бы начался несильный дождь. Я просто на коленки сел, и все. Я понимал, что не могу двигаться, я хочу есть, с меня дождь грязь смывает… Мне очень повезло, что там связь ловила луганская. Я смог одному из расчетов своих позвонить, который с работы вернулся, и вот они выехали и забрали меня.

– Бежишь по «открытке»… Тебя их «птичка» может снять, а ты бежишь…

– В тот момент, в то время FPV-дронов еще не было. Они только-только начинали появляться. Были именно разведывательные «птицы». Меня километров пять пыталась артиллерия как бы убить. По мне везде стреляли…

– Слышал?

– Не то, что слышал. У меня разрывы рядом. Меня грязью закидывало… Но как-то повезло…

– Опять ангел-хранитель… – снова вырвалось у меня.

– Как говорят: свист снаряда, падаем, а ты бежишь…

– А у меня такая позиция на войне, что если мне суждено, то все равно умру, независимо, стоя буду или нет… Поэтому на тот момент просто бежал из опасного участка… Потому что это была единственная возможность выжить…

– Тем более ты у них наследил, что тебя кровь из носу хотели достать…

– Но вот не достали…

– И тебя куда привезли?

– В наш дом в Сватово…

– С «птичкой»…

– Да, у меня за все СВО ни одной «птички» не было потеряно…

– Вот ты с контузиями, грязный как черт, приехал…

Сергей Кожухов

Кожухов:

– Снял форму, закинул в стиральную машину. Там в доме была, как бы поставил на стирку. А сам лег в горячую ванну и часов пять-шесть там отмокал… Насквозь промокший был и заболеть никак нельзя было…

5

«Собирайся, утром выезжаешь в Донецк». Авдеевка

– Скажи, у тебя в подчинении несколько расчетов, они сами давали по рации координаты…

– Да…

– То есть не через тебя, а напрямую…

– Конечно, там же вопрос времени…

– Ты был в роте расчет БПЛА, а тут…

– У нас уже был батальон.

– Выходит, наши попали в окружение «Кракену».

– Да, оказалось, отряд из «Ветеранов»…

– Своих выручал…

– Когда своих, когда не своих…

– А кто был комбатом у тебя?

– «Морпех»… Он теперь возглавляет бригаду «Ветеранов».

– Слышал про такого…

– Он Героя России получил за то, что по трубам прошли…

– В Авдеевке…

Понял я.

Спрашивал.

– Вот очередная контузия…

– Я снова быстро прокапался. Она оказалась каким-то образом легкая. Наверно, потому, что у меня тогда уже были активные наушники. Наутро поехал опять на вылазку. И уничтожил те два танка, которые мне на первом боевом задании очень сильно мешали жить. Два натовских танка.

– А как ты их нашел?

– Выехал на позицию. «Летал», увидел, что в лес прилетают танковые снаряды. Начал искать по лесополкам противника. И увидел. Видно вспышку выстрела. Я давал координаты и уничтожал.

– На каком расстоянии ты их заметил?

– От меня они где-то в четырех километрах были.

– Пустил «птичку» и нашел…

– Конечно, свою родимую…

– А видел подтверждение?

– Мне из ГРУ ребята, там работали, сказали: «Это все подтвержденные цели».

– Чьи это танки были?

– Какие-то французские. А какие именно, непонятно.

– Вот Сватово… Дальше?

– Где-то 12, 13 ноября (2022 год) меня вызывают в подразделение. Приезжаю, мне: «Собирайся, утром выезжаешь на Донецк». Там шли бои за Авдеевку, и нужна была помощь.

– Весь батальон поехал?

– Нет, нам просто расширили фронт. И вот часть осталась на Сватово работать, а часть колонной выехала. Приехали в Донецк, расположились, там у нас была база. Я же человек военный, поэтому я сразу «птичку» схватил и самым первым из нашего подразделения уехал на Авдеевку смотреть, что там происходит.

Кожухов в Авдеевке. Земля горит после обстрела

– Что ты там увидел?

– Террикон в виде горы. Коксохим. С первого полета обнаружил все блиндажи противника, все точки. У меня глаз наметан, просто вижу то, что другие не могут увидеть. Я «полетал», «полетал», увидел с неба эту популярную трубу.

– Она что, по поверхности идет, не под землей?

– Ну, вход-то на поверхности. Он как бы завален был. Я увидел очертания. Ребят из разведки вызвал, мы до нее дошли. Видим вход в трубу. «Морпеху» доложили. Благополучно начало подразделение как бы рыть. И откачивать оттуда воду. Она же под землю уходит, там вода, грязь. Мы там и с аквалангом ныряли, чтобы посмотреть, насколько она длинная.

– А как выкачивали воду?

– Насосами. Купили и ставили, качали.

– Какие? Есть дыр-дыр…

– Такие дыр-дыр-дыр и ставили. Небольшие, и качали… У нас же февральская атака была первая на Авдеевку (2023 год). Мы ж тогда хотели из трубы выйти, но тогда не получилось, и мы решили не рассекречивать. И