Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово - Михаил Иванович Федоров

– Кто тебя уговорил туда поехать?

– Никто меня не уговаривал. У меня просто в голове возникла мысль, что я хочу. Что надо. Получается, начала звонить, искать. Вообще, я сначала узнала про «Вагнер». Я позвонила к ним, мне сказали, что девушек не берут. Тогда мы с подругой были знакомы, она из Тамбова. Она позвонила, ей сказали: нет. Ей прямо: категорически нет. Мне дали номер телефона госпиталя от «Вагнера». Меня хотели взять в госпиталь в «Вагнер». Помню, в Луганске у них был госпиталь, где-то там по России. Они сказали: подождать. Потом документы отправят и меня заберут. Но я уже вышла на «Редут». Сразу дозвонилась и на второй день была в Тамбове. Там много разных батальонов. «Ветераны» – один из них.

– А ты куда?

– Сначала я была в казачестве. Сразу подписала контракт. Батальон тактический казачий.

– А как, с тобой беседовали?

– Мы приехали с подругой, которая тоже со мной хотела, когда я звонила в «Вагнер», которые отказали. Мы с ней приехали. Поговорили с командиром. Командир ей отказал, а меня забрали.

– Почему отказал?

– Она девочка слабая.

– Физически?

– И физически, и боится всего.

Может, хотела себя на войне испытать.

Кира:

– Командир это сразу увидел. Ну, хочет и хочет, я как бы потом и взяла ее с собой второй раз (после попытки пойти в «Вагнер»).

– Хочет – не хочет, а вопрос: сможет – не сможет.

Кира:

– Да, он увидел… Я про нее еще расскажу, потому что потом была с ней на контракте.

– В общем, той отказали, тебе: да. А тебя как проверяли?

– Со мной побеседовали, поговорили, на что я готова. Что вообще, представляю ли я, куда пришла? Понимаю ли я это?

– А что значит «понимаю»?

Кира:

– Ну что как бы будет угроза жизни, понимаю ли я это, осознаю, что будет тяжело, будет сложно. Меня про это спрашивали.

– Ты: да, осознаю…

– Ну, я осознавала. Я понимала, куда еду. У меня не было проблем с этим. То есть я приехала, мы через неделю уже уехали на Донбасс. Нас уехало шестьдесят человек. Парни в основном. Девочек в нашем батальоне было всего шесть. Меня сначала назначили помощницей начальника штаба, но при этом мне давали еще стрельбу. Меня еще хотели снайпером сделать. Потому что стрельба у меня хорошая была, сказал командир. Командир лично проверял, как я стреляю.

– Ты же биатлоном занималась, можешь стоя стрелять.

– Я и стоя, и сидя, и лежа могу. Я не боялась отдачи, хотя первый раз стреляла из огнестрельного, но у меня все хорошо получилось.

– Все тесты-проверки прошла.

– Да.

– И вот вы поехали из Тамбова.

– Да, это было в октябре. Мы на КамАЗах по темноте заходили. Границу пересекли и ночью приехали. Останавливались по пути пообедать, потом доехали. Мы заселились в шахты, ну, в служебные помещения шахт.

– А как, вас переодели?

– Да, все выдали. Но у меня свое было частично, и все выдали. Три вещмешка дали с собой. Нас с парнями заселили по разным местам. Буквально неделю, полторы недели мы там пожили, привыкали. Прилеты были, но достаточно далеко, так скажем, от нас. Где-то километров пять, шесть, наверно. Непривычно было такое слышать, но нормально, не страшно было, так скажем… Вот первый раз, когда прилеты в трех-четырех километрах, мы немножко испугались. Но и то мальчики выбежали на улицу, а мы с девчонкой второй просто остались сидеть в кабинете и смотреть, что происходит. Такого сильного, чтобы убежать, не было. Испугаться. Мы так вздрогнули, не побежали. Поняли, что это не близко, и как бы ничего страшного.

– Ты поступила к казачье подразделение. Они что, все в кубанках?

Кира:

– Нет, просто, командир был казак. Из казачества. А все остальные обычные уже, кто-то из казачества, кто-то еще откуда-то. Но я так поняла, что ребята где-то служили вместе, очень много народу было, и они большой кучей к нам пришли.

– Наверно, уволенные, у кого до выслуги на пенсию не хватало.

– Ну мы там пожили. Командир у меня уехал и оставил за старшего…

– Двадцатидвухлетнюю девчонку…

– Что ж, и такое бывает… Принимать решения, зарплату выдавать, все вот это. Отвечать за уходы, кто покидает территорию, кто приходит, новеньких принимать, подготавливать их к контрактованию. Ну это дня четыре-пять, пока командир уезжал с замом командира в Россию, мне приходилось одной оставаться.

Кира

– Одним словом, командирша…

– У меня все хорошо было. Я делала журналы. Дала всем обязанности, у меня все было хорошо и гладко…

– Истории известно много командирш… – сказал я, а в голове пронеслись Жанна д'Арк, Мария Бочкарева – командовала женским батальном в Первую мировую, командир летного полка Марина Раскова в Великую Отечественную, командир артдивизиона Ольга Качура на Донбассе.

3

В Заветное Бажання

– Командир вернулся…

Кира:

– Мы с замом командира поехали зарплату выдавать. Поехали на передок, где группа была частично. Мы уехали туда, выдали зарплату наличкой. И там нужен был помощник, я там и осталась на передке.

– А сколько тогда платили?

– У всех по-разному. От 200 тысяч, от должности зависело.

– Я, когда вижу этих ребят (у меня рядом военный госпиталь и пункт отправки), удивляюсь, они пятитысячными расплачиваются… Сам бегал одному за сигаретами с пятитысячной в руках…

– Да…

– А где этот передок?

– На южно-донецком направлении, потом у нас забрали, не наша позиция. Мы тогда находились в Заветное Бажання, мы в Бажаннях сами стояли. А передок там 7 километров по дороге, три-четыре километра по прямой.

– Вы во второй линии стояли?

– Мы не стояли во второй линии. У нас ребята в окопах сидели, но они отказались, и мы были на огневой поддержке. Огневая у нас была, минометы были, и ребята, которые были готовы выехать, если штурм начнется с той стороны или наши пойдут наступать.

– Вы как резерв.

– Да. Но были близко. Если доехать, то минут двадцать.

– А что такое: ребята отказались. Ну, были «пятисотые».

Кира:

– «Пятисотых» было много. У всех было такое. Но ничего не поделаешь, люди не были готовы к такому. У нас добровольческое все-таки подразделение, и каждый сам принимал решение.

– И как у вас?

– У нас реально боялись. Первый раз ушло человек 30. Сколько у нас тогда было, не помню, наверно, около 200. Они подошли к командиру. Попросили и сказали, что не могут идти. И все. Их просто посадили на КамАЗ и отправили.