Что же это такое — метаэтика? - Мэттью Крисман

даже этические основания. Например, вспомните космические путешествия, которые недавно совершили Джефф Безос и Ричард Брэнсон. Можно предположить, что шансы были настолько против них, что они не достигли бы своих целей, если бы формировали убеждения о своих возможностях исключительно на основе имеющихся свидетельств. Тем не менее они проявили упорство, возможно, основывая некоторые из своих убеждений скорее на надежде, чем на доказательствах. Я не утверждаю, что это было правильно или что они формировали свои убеждения именно так, но такое вполне могло быть. И если это так, то возникает вполне разумный вопрос о том, во что у человека есть больше всего оснований верить не просто на основе свидетельств, а с учетом всех обстоятельств. То есть, принимая во внимание каждый значимый фактор — от эпистемологии и благоразумия до этики и всего остального, что может иметь значение, — во что у них больше всего оснований верить?

И это вновь вопросы первого порядка о том, что человеку следует делать или во что ему следует верить, что порождает дальнейшие вопросы второго порядка, такие как: Откуда в целом берутся долженствования? Что значит для чего-либо быть ценным вообще? В чем разница между ситуацией, когда существуют основания любого рода, и ситуацией, когда оснований нет? Задаваясь подобными вопросами, мы значительно расширяем фокус нашего исследования. Мы переходим от метаэтики к метанормативной теории.

Ключевой момент: Хотя они могут предписывать одно и то же действие, этическое «должен» и всестороннее «должен» часто рассматриваются как разные понятия. И хотя они могут указывать на одно и то же убеждение, эпистемологические основания и основания для убеждения с учетом всех обстоятельств иногда трактуются как разные понятия. Мы можем задавать вопросы второго порядка о каждой из этих областей нормативности, а также о нормативности в целом.

Для простоты изложения в дальнейшем я сосредоточусь на противопоставлении этической нормативности и нормативности с учетом всех обстоятельств. Однако мы могли бы сказать очень похожие вещи и о контрасте между эпистемологическими основаниями и основаниями с учетом всех обстоятельств или между пруденциальной ценностью и ценностью с учетом всех обстоятельств.

Согласно одному из взглядов в метанормативной теории, этика имеет приоритет над другими нормами. С этой точки зрения пруденциальное основание может дополнительно подкрепить этическое основание, давая человеку еще больше причин для какого-то действия, но если этика противоречит другим соображениям, она всегда побеждает. Другие философы, напротив, утверждают, что благоразумие превосходит этику. Третья возможная позиция заключается в том, что ни одна нормативная сфера не обладает абсолютным приоритетом: этика и благоразумие (и, возможно, другие виды нормативности) дают основания, определяющие действия, и требуется тщательно задействовать практический разум, чтобы разобраться, что нам «просто-напросто» следует делать. Определение правильного взгляда в данном случае представляет собой интересный и сложный вопрос на стыке нормативного и метанормативного теоретизирования.

Принимая во внимание то, что ранее в этой книге мы сосредоточились на вопросах метафизики, эпистемологии, философии языка и философии сознания, метанормативным теоретикам также будет интересно спросить, как эти вопросы метауровня распространяются на нормативность с учетом всех обстоятельств. Поскольку это совершенно новая область философии, устоявшихся позиций, которые можно было бы рассмотреть, не так много. Но мы можем задаться вопросом, как каждая из наших традиционных метаэтических теорий распространилась бы на нормативность с учетом всех обстоятельств. Краткое рассмотрение этого вопроса послужит удобным резюме основных теорий, которые мы обсуждали в этой книге, а также позволит вам заглянуть в суть некоторых трудностей, возникающих при переносе традиционных подходов к метаэтическим теориям в метанормативное теоретизирование.

НАТУРАЛИЗМ

Во второй главе мы рассмотрели несколько различных видов натурализма. Я не буду здесь перечислять их все или обсуждать, как каждый из них может быть распространен на нормативность с учетом всех обстоятельств. Достаточно сказать, что любой натуралист в отношении этической нормативности, скорее всего, захочет распространить свой взгляд и на нормативность с учетом всех обстоятельств. Но перспективы этого зависят от деталей каждого аргумента за и против той или иной версии натурализма. Чтобы дать вам первоначальное представление об этой сфере, давайте рассмотрим лишь два заметных пути, которые могут привести к натуралистическому взгляду на нормативность с учетом всех обстоятельств.

Первый путь часто называют юмианским из-за убеждения Юма в том, что разум — это раб страстей, а также из-за того, как это положение интерпретировалось в русле интернализма в отношении оправдывающих оснований: как утверждение, что не существует оснований для действия, независимых от конкретных желаний, забот и интересов субъектов. Если вы придерживаетесь этого мнения и полагаете, что наличие желания, заботы или интереса — это совершенно естественное явление человеческой психологии, то вы можете утверждать, что основания для совершения поступков являются просто следствием вполне естественных фактов человеческой психологии.

Например, если я хочу съесть мороженого, а в моей морозилке лежит коробка с мороженым, то вполне разумно предположить, что у меня есть основание открыть морозилку. Натуралист мог бы сказать, что это основание — просто факт моего желания в сочетании с фактом о местонахождении мороженого. Это абсолютно естественные факты, а значит, и факты об основаниях подобного рода могут быть вполне естественными.

Разумеется, пока это еще не считается «нормативностью с учетом всех обстоятельств», поскольку у меня могут быть другие основания против открытия морозилки. Например, если я хочу придерживаться диеты, а открытие морозилки соблазнит меня нарушить ее, то вполне вероятно, что у меня также есть основание не открывать морозилку. Конечно, натуралист может настаивать на том, что факт наличия у меня этого основания тоже является абсолютно естественным фактом.

Однако, чтобы прийти к юмианскому натуралистическому взгляду на нормативность с учетом всех обстоятельств, нам нужно объяснение того, как подобные основания (и любые другие, какие только могут быть) сочетаются, определяя то, что человеку просто-напросто следует делать. Мы можем прийти к этому с помощью двух спорных утверждений. Во-первых, такого рода основания — те, что складываются из фактов о чьих-то желаниях и фактов о том, что должно произойти в мире для удовлетворения этих желаний, — являются единственными существующими основаниями для совершения каких-либо действий. Иными словами, они исчерпывают собой все пространство оснований. Таким образом, если эти «юмианские» типы оснований естественны, то и все основания естественны. Во-вторых, существует правдоподобное натуралистическое объяснение взвешивания различных оснований для определения того, что человеку следует делать с учетом всех обстоятельств. Поскольку желания различаются по силе, а вероятность того, что то или иное действие удовлетворит желание, имеет разную степень, натуралист может попытаться объединить эти факторы в теорию о том, как основания за и против любого действия соотносятся друг с