Солёный зефир - Даша Art

— Почему она привела меня в ваш дом, когда ты пыталась справиться с чувствами ко мне?

— Мари не знает, — бросаюсь на защиту. — Я не говорила ей.

— Это ничего не меняет. — Его честность одновременно поражала и сердила. — Я не собираюсь останавливаться из-за чьей-то влюбленности.

— Я так не могу. — Прикусываю губу. — Это неправильно.

— Что ты предлагаешь? Прятаться?

Мотаю головой. Его брови приподнимаются.

— Нет? Тогда что? — Он напирает. — Расстаться?

От одного этого слова меня бросает в холодную дрожь. Тело деревенеет, а горло сковывает колющийся обруч.

— Не знаю, — хриплю.

Игнат решительно поджимает губы. Он крепко обнимает меня, принимая решение за нас обоих.

— Я тебя не отпущу. Ни за что. Если ты собираешься заниматься самоистязанием во благо ближнего, я этого делать не буду.

Глава 33

Игнат

Во встречах с хорошими девочками есть одна проблема — они хорошие. И меня эта самая проблема тревожила не на шутку. Я всерьез боялся, что Маша может поставить чужие интересы выше своих.

Да, в последнее время она ставила свою выгоду на первое место, но любовь к сестре, даже не родной, могло повлиять на её решение. К тому же, чувство вины давило на нее, заставляя стыдиться своих желаний.

Вытираю волосы, с которых капала вода после душа. Сёма понуро сидел на скамейке возле своего шкафчика. У бедолаги дела тоже не клеились. Кудрявая подружка не приняла его обратно с распростертыми объятиями, что, конечно, можно было предположить. Но парнишка все равно выглядел потерянным. Я бы посочувствовал, только вот у самого задница горит.

Дверь за спиной резко распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Команда вздрогнула, затем обернулась.

— Войтович! — рыкнул тренер. — Зайди ко мне в кабинет! Живо!

Взгляд метнулся к бывшему лучшему другу. Мишка только вышел из душа с обмотанным на бедрах полотенцем. Он остановился с удивленным выражением лица.

— Уже успел нажаловаться? — едко бросаю ему, заговорил первые за эти дни.

— Да пошел ты! — огрызается Миша, но тревога, проскользнувшая в его глазах, заставила меня на секунду засомневаться в его причастности.

В кабинете я долго не задержался, а Руслан Тимурович был немногословным. Все мои мышцы окаменели. Живот так сжался, что я готов был выплюнуть свой обед.

Сколько бы я ни готовился к этому моменту, реальность оказалась уничижительной. Несправедливость бесила, оставляя горькое послевкусие.

— Что он от тебя хотел? — На меня чуть не налетел Семен. Парни окружили нас, даже Мишка мелькал на задворках.

— Я больше не часть команды, — пренебрежительно хмыкаю, проглатывая ком в горле.

Лицо бывшего друга посерело. Сёма изумленно вылупился, пацаны закряхтели. Ропот возмущения прошел волной.

— Чего?

— Как так?

— Это что еще за хрень?

— Несправедливо.

— Ты же лучший игрок.

— Без тебя у нас нет и шанса.

— Не переживайте, — успокаиваю команду, — замену мне найдут быстро.

Хмурые лица говорили об обратном.

Я знал, что не стоит идти домой. Ничего хорошего меня там не ждало. Тренер уже должен был позвонить отцу, а тот в свою очередь собрать всю свою ярость в кулак. Но я решил сразу разобраться со всем, прежде позвонив матери. Она уже начала подыскивать мне жилье до окончания школы.

Стоило мне переступить порог, как отец набросился на меня. Ладонь с бешенством обрушилась на мое лицо, полоснув щеку. Голова мотнулась в сторону, ошарашив меня и на секунду лишив зрения и слуха. Все потемнело и оглохло, но быстро пришло в норму. Кроме щеки, которая горела, словно ошпаренная.

— Как ты посмел так меня опозорить? — взревел отец. — Наркотики? Наркотики! Твою мать, у тебя совсем ума нет?

Фундамент, на котором я стоял все свою жизнь, рушится, взрываясь и оседая у моих ног мелкой крошкой. Раньше он меня не бил. Орал и унижал, но руку не поднимал.

Разочаровало ли это меня?

Нет.

Больно ли мне?

Нет.

Ложь ли это?

Да.

Я не жалею о своем выборе. Пусть меня с позором вышибли из команды, я остаюсь верен своим чувствам.

Руку закололо: могу поклясться, что ощущаю тонкую ладонь, прижавшуюся ко мне. Она всегда рядом со мной, пусть пока бегает от себя.

Я видел её на тренировке. Маша сидела на трибунах, наблюдая за мной, но стоило мне обернуться к ней, как девушка тут же сбежала. Я улыбался, как идиот, продолжая с энтузиазмом забрасывать мячи в корзину.

Разительно отличающаяся сцена от той, в которой я нахожусь сейчас, освещает мой путь. Я как никогда четко вижу, куда мне надо двигаться, и в чем мое счастье.

Провожу пальцем по губе, понимая, что она кровит, выплевываю с омерзением:

— Я не употребляю наркоту.

— Щенок! — Даже в полутьме видны сверкающие злобой глаза мужчины, чье мнение всегда было важно для меня. Больше нет. — Гнать тебя нужно было вместе с твоей мамашей! Что ты употребляешь?

— Я ничего не принимаю, — повторяю, сжав челюсти до скрипа.

— Тогда что за доказательства есть у тренера?

Бог его знает, в какой форме Захар преподнес свою ложь. Тренер не стал вдаваться в подробности, просто указал на дверь, в которую я вышел, молча. Защищаться было бесполезно, да мне и не нужно. Я уже решил, куда двинусь после выпуска.

Отец продолжал неистовствовать, выпуская гнев. А я вновь молчал, не подкидывая сухих дров в пекло.

— Почему я должен выслушивать обвинения? У тебя даже мозгов не хватило скрыть это. — Он не моргнул и глазом, что у ребенка может быть серьезная проблема в виде зависимости. Наркота — это не сигареты. Это смертельная дрянь. По статистике в России оно за год убивает население города. Но моего родителя заботило лишь одно — репутация и собственные амбиции, которые он хотел реализовать через меня. — Ты точно не…

— Да, я не твой сын, — произношу за него. Это уже не кажется мне настолько страшным вердиктом. Наоборот, я выдыхаю. Так мама приняла решение о разводе? Оковы окислились и проржавели настолько, что свалились с моих ног: сразу становится свободно и легко. — Пусть будет так. Ты прав: я не похож на тебя. У меня есть чувства. И что бы там ни сказал тренер, моя кровь чиста.

Лицо отца перекосило еще больше. И хоть он не бросился на меня с кулаками, как я ожидал, напрягшись всем телом, раздумывая, давать ли отпор, его агония приняла другой оборот.

— Я переведу тебя в другую школу! Ты уедешь отсюда, чтобы и дальше меня не позорить.

Усмехаюсь, оскалившись.

— Я уеду, не беспокойся. Ты же не будешь настолько мелочным — позволишь забрать свои вещи? — Проходу