Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

объективно. Несмотря на стихию, бушевавшую внутри, в этот момент я чувствовала невероятную усталость. Усталость от разговоров о прошлом, от постоянной борьбы между трепетным желанием сохранить воспоминания и таким же неистовым стремлением стереть их.

– Я часто спрашивал себя, а не мог ли я что-то изменить в тех днях, когда все… когда все пошло не так, – тихо добавил Антон.

Я подняла голову и встретилась с его взором.

– Но ты же сам знаешь, что ничего нельзя вернуть! – вырвалось у меня, прежде чем я успела остановить свои слова.

– Почему? – прошептал он, словно боясь спугнуть момент, и через стол протянул руку, накрыв мою ладонь своей.

– Потому что я люблю другого человека, – наконец проговорила я, с трудом разлепляя губы, и почувствовала, как мне становится легче, свободнее, оттого что теперь все точки над i будут расставлены и правда выйдет наружу.

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как камни, мгновенно разрушив хрупкую иллюзию спокойствия, незримо окутывавшую наш столик. Антон застыл. Его рука, все еще накрывающая мою, казалось, окаменела, а на лице вместо ожидаемого сожаления промелькнуло недоумение. В его взгляде отразилось что-то похожее на растерянность, быстро сменившуюся досадой. Он явно не предполагал такого поворота событий, видимо рассчитывая, что время, проведенное врозь, не только стерло все обиды, но и вернуло меня под его контроль. Он всегда предпочитал очевидные сценарии, где финал известен заранее.

Антон, очнувшись, резко отдернул руку, и в тот же миг между нами разверзлась пропасть, заполнившаяся неловким молчанием. Вместо раскаяния и грусти я увидела в его глазах раздражение, даже злость. Но, быстро сделав над собой усилие, он мастерски вернул себе самообладание, переключив тумблер с режима «разочарованный романтик» на знакомую роль самоуверенного ловеласа.

– А почему же ты тогда здесь, со мной? – Вопрос прозвучал с деланым спокойствием, но язвительные нотки все же проскользнули в его голосе. Видимо, он не мог смириться с тем, что его система дала сбой.

– Потому что он предал меня… с Машей. – Слова дались с трудом, едва проталкиваясь сквозь ком в горле.

Антон откинулся на спинку дивана, и мне показалось, что на его лице промелькнуло выражение… нет, не сочувствия – скорее, злого удовлетворения.

Скорее всего, я ждала от Антона слов утешения, пусть фальшивых и дежурных, но его реакция оказалась совершенно непредсказуемой… Он рассмеялся – громко, искренне, без тени сочувствия.

– А ты, я смотрю, все носишь свои розовые очки и предпочитаешь не замечать, какую кобру пригрела рядом с собой, – сказал он, просмеявшись. – Твоя Маша – беспринципная шлюха, и ваша дружба – пшик, пустой звук для нее. А для тебя, вероятно, очередная больная фантазия. Очнись! Ей всегда было на тебя глубоко плевать! Она и со мной спала все то время, что мы с тобой были вместе!

Он схватил бокал с виски и залпом осушил его, усилив обжигающий эффект от произнесенных слов.

Я сидела ошеломленная, потрясенная, пораженная громом откровения. Двойное предательство – удар в спину от самых близких людей – разрывало на части, лишая способности дышать. Антон лишь усмехнулся – в его глазах читалось злорадство и что-то похожее на презрение.

– Но… как? – единственное, что я смогла из себя выдавить.

– Мир полон грязных секретов, Вика, – размеренно протянул он с издевкой, чеканя каждое слово. – А ты все строишь из себя невинность. Думаешь, одна такая обманутая?

В этот момент я вдруг ясно осознала, что передо мной сидит совсем не тот Антон, в которого я когда-то влюбилась. Я придумала того человека, его никогда и не существовало! Он всегда был спесивым и циничным, я просто не хотела этого замечать… Месяцы, проведенные порознь, его не изменили – он все так же оставался эгоистичным манипулятором, получающим маниакальное удовлетворение от чужих страданий.

– Что, не веришь? – издевательски протянул Антон, прекрасно видя, в каком я состоянии. Он неторопливо достал смартфон и, немного покопавшись, повернул ко мне экран. На нем плясали строки сообщений, каждое слово из которых прожигало мою душу каленым железом. Даты… Смайлики… Милые словечки… Комплименты… Откровенные признания… Все это было полтора года назад, когда мы с Антоном собирались в Таиланд и я, как дурочка, бегала по магазинам, выбирая купальники и парео.

– Вот, смотри, – его голос звучал ровно, спокойно, без капли раскаяния, – это было, когда мы с тобой планировали отпуск. Она мне пишет: «Приезжай». Я тогда тебе сказал, что поехал к родителям, а на самом деле – к ней. А ты – поверила. Как и во многие другие мои подобные отлучки, – добил он меня финальным аккордом.

– Я говорю это не для того, чтобы сделать тебе больно, – продолжал Антон, наслаждаясь произведенным эффектом, – а чтобы показать, насколько ты наивная и что пора прекращать уже так себя вести. Да, я спал с Машей, она дрянь, а ты слепая глупышка, потому что не замечала очевидного. Ну или не хотела замечать. Я хочу быть со взрослой, умной, уверенной женщиной. – Он сделал паузу, словно давая мне время переварить услышанное. – И в таком случае мне уже никто не будет нужен, кроме тебя.

Его слова – каждое как пощечина – отрезвляли, обнажая жестокую реальность. Неужели он действительно верит, что после всего этого я останусь с ним?

Горячие слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули из глаз, бурным потоком смывая на своем пути остатки гордости и самообладания. Единственное, что я сейчас могла, – беззвучно плакать, ощущая, как комок в горле душит, не давая вдохнуть полной грудью.

Антон, видя мою реакцию, слегка нахмурился, словно его что-то разочаровало в этой картине. Он протянул руку, желая ко мне прикоснуться, но я отшатнулась, как от удара.

– Не трогай меня, – прохрипела я, с трудом переводя дыхание. – Просто… не трогай.

– Ну вот, опять ты начинаешь, – проворчал он, – я же хотел по-хорошему…

– По-хорошему? – перебила я, поднимая на него заплаканные глаза. – Ты это называешь «по-хорошему»? Рассказать, как ты спал с моей лучшей подругой, да еще и обвинить меня в том, что я сама виновата, потому что слишком доверчивая?!

– Вика, ну ты же взрослая девочка, – начал он, но я, сбросив оковы иллюзий, оборвала его на полуслове.

– Нет, Антон, теперь ты меня послушай! – вскрикнула я. – Да, я была доверчивой дурочкой, раз верила в твои чувства, но этому фарсу пришел конец!

Слезы все еще текли по моим щекам, но теперь их жгла не только боль, но и ярость. Ярость обманутой женщины, осознавшей свое истинное положение в этой гнусной игре.

– Ты хотел взрослую, умную, уверенную женщину? – с вызовом спросила я, глядя ему прямо в глаза, стараясь вложить в свой голос всю силу презрения, на которую была способна. – Так вот знай: ты потерял ее в тот момент, когда решил, что можешь безнаказанно играть моими