Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

– Слушай, ты мне и так выносила мозги все эти годы, – вдруг рявкнул он, и маска равнодушия слетела с него, обнажив настоящее лицо. – Я-то думал, мы устроим красивый романтический вечер, а ты опять раздула из мухи слона и закатила истерику из-за ерунды! Зачем мне твои сопли? Мне казалось, ты изменилась, стала интереснее, а ты просто ломала комедию! Да ты такая же тупая пешка, какой и была!

С этими словами, полными презрения, он резко встал, бросил на стол несколько купюр и, не прощаясь, вылетел из ресторана. Следы его высокомерия, словно дым от потухшей сигареты, растворились в воздухе, оставив после себя горькое послевкусие и пустоту.

«Тупая пешка…» – эти обидные слова гулким эхом отдавались в голове.

Официант, неловко топтавшийся у соседнего столика, деликатно подошел ближе.

– С вами все в порядке, девушка? – спросил он тихо, сочувственно глядя на меня.

– Да, все хорошо, спасибо, – ответила я, пытаясь собраться и привести мысли в порядок. – Можно мне счет, пожалуйста?

Несколько минут я провела в оцепенении, а когда наконец поднялась, голова закружилась и меня захлестнула волна усталости. Единственное, чего я сейчас жаждала, – это раствориться в умиротворяющей тишине своей спальни, зарыться в мягкие подушки и провалиться в забвение сна, хотя бы на несколько часов.

Расплатившись, я вышла из ресторана. Город, еще час назад шумный и яркий, сейчас казался чужим и безразличным, как декорация к спектаклю, в котором я сыграла свою роль.

Следующее утро наступило слишком быстро, прорвавшись сквозь плотные шторы серым, безрадостным светом. Я лежала в кровати, скованная апатией, то проваливаясь в вязкий сон, полный обрывков фраз и размытых образов, то вновь возвращаясь к реальности, которая казалась еще более нестерпимой, чем ночные кошмары.

Собрав в кулак остатки сил, я заставила себя подняться с кровати и добраться до ванной. Тело ломило, словно я провела ночь не в мягкой кровати, а на пыльной обочине дороги. Мне было плохо: и физически, и морально.

Горячие струи воды больно хлестали по коже, смывая с меня липкую паутину прошлого. С каждым выдохом, казалось, уходила часть меня, растворяясь в клубах пара. Но мысли острыми занозами пронзали голову, не позволяя успокоиться.

Выключив воду, я еще долго стояла в тишине, укутавшись в махровый халат, в попытках спрятаться от всего мира. Я ощущала себя сломленной, истерзанной, будто из меня вынули душу, скомкали и запихнули обратно. Тревожно, холодно, одиноко. И в этот момент мне отчаянно захотелось поддержки – чтобы рядом было родное плечо, человек, который принимает меня любой, кому я могу поплакаться и выговориться, чтобы растворить свою боль в словах. «Алена!» – единственная светлая ниточка в этом клубке отчаяния.

Босыми ногами, не обращая внимания на холодный пол из керамогранита, я устремилась на кухню, где горел свет. И замерла на пороге, ошеломленная, не веря своим глазам… За столом, небрежно развалившись на стуле и попивая чай из своей любимой кружки, сидел… Рома.

– Вот это сюрприз! Добро пожаловать домой! – вырвалось у меня само собой, а на губах вопреки раздраю на душе расцвела радостная улыбка. Это была первая позитивная новость за последние дни, настоящий луч солнца в личном бушующем океане.

Я бросилась обнимать зятя, почувствовав, как напряжение понемногу отпускает. Поддавшись трогательности момента, я вдруг перехотела выливать свои беды на сестру. Драмы моей личной жизни им сейчас были ни к чему.

Алена вошла на кухню, когда Рома налил в мою чашку ароматный зеленый чай. На лице сестры сияла такая лучезарная улыбка, что, глядя на нее, я невольно улыбнулась в ответ.

– Ой, ты уже проснулась! – воскликнула Алена, подлетая ко мне и целуя в щеку. – Мы с Ромой решили… решили попробовать начать все сначала.

Она светилась от счастья, и я не могла не порадоваться за нее. Алена заслуживала этой легкости, беззаботности, эйфории. Она заслуживала, чтобы ее любили и оберегали.

– Мы собираемся немного прогуляться, а потом в ресторан – отпразднуем начало новой страницы нашего брака, – продолжала она, поправляя непослушную прядь выбившихся из пучка волос. – Вы с Кириллом присоединитесь?

Ее вопрос застал меня врасплох. Сказать Алене о том, что Кирилла больше нет в моей жизни, и испортить им этот чудесный день? Ну уж нет!

– Прости, но у нас уже были планы, – выдавила я из себя, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно. – Побудьте лучше вдвоем.

Алена, казалось, не заметила моей натянутой улыбки и с энтузиазмом принялась рассказывать, какое платье собирается надеть и какой ресторан выбрал Рома…

…Щелкнул замок, и тишина, крадучись, заполнила квартиру. Лишь когда за Аленой и Ромой закрылась входная дверь, я позволила себе сбросить маску беспечной радости. Обманчивая опора исчезла, ноги подкосились, и я бессильно опустилась на край кровати.

Все. Сказка закончилась, не успев начаться. Передо мной снова белый лист, а в голове один-единственный вопрос: «Что дальше?» Он пульсировал, как набатный колокол, не давая опомниться, но ответа не было. Лишь туманная пелена неизвестности, пугающая своей безысходностью.

Я глубоко вдохнула, пытаясь прогнать комок, застрявший в горле. Нет, я не позволю им сломать себя. Я поднимусь. Обязательно поднимусь с колен и стану еще сильнее. Ведь теперь у меня есть только я сама.

Глава 14

Погода в отличие от моего внутреннего состояния преобразилась: промозглый ноябрь сменил легкий морозец середины декабря, а уличную грязь покрыл чистый, белый снежок. На очередную встречу с Ириной Сергеевной я пришла в смятении. На душе скребли кошки, но в то же время я ощущала, как за хрупкой коркой безразличия пробиваются ростки упрямой жажды жизни.

– После нашей последней сессии я попыталась отвлечься, – начала я свой рассказ, – вернулась к работе над книгой… Но мысли все равно возвращались к Кириллу и Маше. От безысходности я полезла в соцсети, наткнулась на страницу Антона… Не знаю зачем… Наверное, хотелось почувствовать связь с прошлым, с тем временем, когда думала, что любима…

Я вспоминала события последних дней, и они показались мне чередой нелепостей.

– Я поставила лайк на его фотографию… Глупо, да? – с грустной усмешкой спросила я у Ирины Сергеевны.

– Что было дальше? – мягко поинтересовалась она, не осуждая меня за этот порыв слабости.

– Антон написал практически сразу. Предложил встретиться. Я согласилась. Хотела забыться, заглушить боль… Не скрою, поначалу меня грела мысль, что он жалеет о своем уходе, что скучает… Но возвращать прошлое я точно не намеревалась. Мы встретились в ночном клубе. Громкая музыка, приглушенный свет, алкоголь… Идеальная атмосфера, чтобы на время забыть о проблемах. Он извинялся, говорил, что сожалеет… – Я продолжала делиться недавними событиями. – В первые минуты я даже верила в его искренность. Но потом… он предложил начать все заново, как будто ничего не произошло! И в этот момент меня захлестнула волна гнева… Я