Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

Время, казалось, не властно над ним: те же искорки смеха в голубых глазах, тот же стильный образ: сегодня – черная рубашка, подчеркивающая ширину плеч, и модные джинсы. Он почти не изменился с нашей последней встречи. Вот только смотрел уже как-то иначе – с явным интересом хорошо знакомого, но… чужого человека.

– Привет, – произнес он так легко и непринужденно, словно не было этих месяцев молчания, этих бесконечных ночей, наполненных призрачной болью потери, словно не было той зияющей пустоты, которая образовалась в моей душе после его ухода.

– Привет, – наконец выдохнула я, с трудом разлепив губы.

– Выглядишь потрясающе! – выдал он дежурный комплимент, сказанный скорее по привычке. – Ты как?

Этот простой вопрос, лишенный наигранности, прозвучал неожиданно искренне и отрезвил меня лучше ледяного душа.

«Как я? – мысленно передразнила я саму себя, чувствуя, как к горлу подступает колючий ком. – Да вот, разбита вдребезги, раздавлена, уничтожена. Спасибо Кириллу за это».

– Все нормально, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно, как будто ледяная корка безразличия, которой я пыталась укрыть свою израненную душу, могла защитить меня от него, от его проницательного взгляда.

Антон, заметив мою отстраненность, слегка нахмурился. Он что-то говорил, но слова пролетали мимо, не задерживаясь в сознании. Я рассеянно кивала, изображая заинтересованность, а сама бесконечно прокручивала в голове последний телефонный разговор с Кириллом. Его слова, полные лжи и фальши, отдавались тупой болью в висках.

– Ты меня вообще слушаешь? – Голос Антона вернул меня из небытия.

Я вздрогнула, словно пробуждаясь от кошмара.

– Извини, задумалась, – пробормотала я, вымученно улыбнувшись. – Что ты говорил?

Антон встал и приблизился ко мне, а я невольно сжалась. Не сегодня. Только не сегодня, когда мое сердце разбито на тысячу острых осколков, а душа кровоточит от предательства. Не сегодня – когда призрак Кирилла стоит между нами, незримой стеной отделяя меня от всего мира.

– Вик… – начал он, и в его голосе послышалось что-то похожее на сожаление, раскаяние. Или мне показалось? Трудно быть объективной, смотря на мир сквозь пелену обиды и отчаяния.

– Не надо, – резко оборвала я его, не желая слушать ни оправданий, ни запоздалых признаний. – Просто… не надо, ладно?

Мне нужно было уйти. Немедленно. Прямо сейчас. Пока я не разрыдалась, выворачивая наизнанку свою ноющую от боли душу и обнажая перед этим человеком свою слабость и уязвимость.

Развернувшись на каблуках, я поспешила прочь, лавируя между танцующими людьми, словно затравленный зверь, ищущий укрытия. Но не успела сделать и пары шагов, как почувствовала на своем плече чью-то руку – кто-то однозначно хотел остановить мой побег.

– Вика, подожди. – Голос Антона звучал настойчиво, требовательно, и я невольно подчинилась, остановившись как вкопанная. – Что случилось? Ты сама не своя.

В его глазах, обрамленных знакомыми морщинками, читалось удивление, и, к моему ужасу, горячая волна жалости к себе грозила вот-вот прорвать хрупкую дамбу самообладания. Слезы жгли глаза, подступая к горлу.

– Выпьем? – Мой голос прозвучал хрипло, словно я проглотила кусок раскаленного угля.

Антон, не говоря ни слова, взял меня за руку и повел к бару. Я резко передумала куда-то бежать, не хотелось оставаться один на один со своей тоской. Мне нужно было забыться. Хотя бы на несколько часов. И Антон казался неплохим вариантом для реализации этой затеи.

Барная стойка встретила нас ослепительным блеском начищенных до зеркального сияния бокалов, игрой света в хрустальных графинах и терпким ароматом дорогих ликеров. Антон, ни секунды не сомневаясь, заказал два виски.

– Ты как вихрь, – произнес он, всматриваясь в меня тем внимательным, проницательным взглядом, который когда-то казался таким многообещающим, таким родным. – Что стряслось?

Я промолчала и нервно проглотила порцию сладковато-горького напитка, чувствуя, как алкоголь обжигает горло и разливается по венам жидким огнем. Рассказывать о Кирилле? Выставлять свою душу на обозрение, как дешевый товар на витрине магазина? Нет уж, увольте.

– Ничего особенного, – наконец выдавила я максимально невозмутимым тоном, как будто маска безразличия, которую я старательно на себя натягивала, могла защитить меня от него, от его вопросов, от правды, которую я боялась признать. – Просто вечер не задался.

Антон придвинулся ближе, почти вплотную, и я почувствовала исходящий от него запах знакомого парфюма – терпкий, древесный, с едва уловимыми нотками цитруса. В нем, как и раньше, читался явный интерес, желание увлечь, покорить. И ни капли сочувствия, ни тени понимания. Банальная мужская игра, охотничий азарт.

– А знаешь, – его голос снизился до хриплого шепота, обдавая мое ухо горячим дыханием, – я могу это исправить. В смысле этот незадавшийся вечер.

Он подал знак бармену, и тот, как фокусник, мгновенно повторил заказ. Еще два виски, на этот раз с добавлением янтарного ликера, заискрились в полумраке бара, отражая в себе огни гирлянд и блики неоновых вывесок.

– Не стоит, – пробормотала я, прекрасно понимая, что отступаю. Отступаю перед его натиском, перед собственным желанием забыться, раствориться в алкогольном дурмане хотя бы на несколько часов.

– Не говори нет, пока не попробуешь, – улыбнулся Антон, и в его глазах блеснули знакомые искорки: хищные, игривые, завораживающие.

Он знал, какие рычаги переключать и какие кнопки нажимать. Всегда знал. Как опытный музыкант, виртуозно играющий на струнах человеческих душ.

И я, поддавшись моменту, протянула руку к напитку, чувствуя, как алкоголь уже начинает действовать, притупляя боль, затуманивая разум. Мы вернулись за столик, и Антон, не сводя с меня глаз, поднял свой бокал.

«К черту все, – промелькнула отчаянная мысль, последний оплот сопротивления. – Хотя бы сегодня».

Вторая порция, как и следовало ожидать, развязала мне язык, обострила восприятие и притупила чувство самосохранения. Музыка, казавшаяся назойливым шумом, теперь обрела ритм, пульсирующий в такт моим мыслям, а танцующие вокруг люди – некое сходство с гармоничным движением, круговоротом красок и эмоций. Или это виски с ликером так действовали, затуманивая разум, стирая грани реальности?

– Потанцуем? – Голос Антона прозвучал рядом, и я не раздумывая кивнула, протягивая ему руку.

Зачем анализировать? Зачем сопротивляться? Это всего лишь танец.

Танцпол принял нас в свои жаркие объятия, поглощая волнами звука и движения. Тела двигались в такт музыке, все ближе и ближе друг к другу, чувствуя тепло, дыхание. Антон, не теряя ни капли своей уверенности, вел меня в танце, словно мы репетировали его годами, словно знали наизусть каждый шаг, каждое движение.

Стоп.

Я резко отстранилась, нарушив наш идеальный танцевальный дуэт, словно наткнулась на невидимую стену. В голове неприятно зашумело – то ли от виски, то ли от нахлынувших воспоминаний, от внезапного осознания, что все уже не так, как раньше. Что он не Кирилл. А я не та наивная девчонка, которой была когда-то.

– Что такое? – Антон вопросительно смотрел на меня, и в его глазах, помимо удивления, мелькнуло что-то похожее на раздражение. Или