Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

подруга. А на прикроватной тумбочке у недопитого бокала, очевидно, шампанского я разглядела Машин браслет – изящную вещицу с подвесками в виде сердечек, которую я когда-то подарила ей на день рождения.

Я смотрела на фото, не в силах оторвать взгляд, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Не было никаких сомнений: Маша не лгала… Мой Кирилл. С Машей. Внутри меня что-то оборвалось, оставив после себя ледяную пустоту, зияющую черную дыру, заполненную болью и отчаянием. Как он мог? Как они могли?..

– Вика, скажи хоть что-нибудь. – Машин голос, до этого дрожащий и неуверенный, сейчас прозвучал резко, будто она пыталась вывести меня из оцепенения.

С каждой минутой у меня все сильнее сжимался желудок, тошнота подкатывала к горлу. Мой мужчина, которому я безоговорочно доверяла, забыв свои страхи и сомнения, которого полюбила всем сердцем, с которым мечтала разделить жизнь… Он оказался таким же, как Антон… Нет, хуже… Гораздо хуже!

– Зачем, Маша? Зачем ты мне это рассказала? – вырвался хриплый шепот – единственное, на что мне хватило сил.

Я отказывалась верить, что все происходит наяву, а не в кошмаре, от которого я проснусь в холодном поту, но в своей постели, с ощущением облегчения. Еще час назад я была совершенно спокойна, мне казалось, что я самый счастливый человек на свете, что мне наконец улыбнулась звезда удачи. А теперь мой мир опять лежал в руинах…

– Я… я не знаю. – Маша нервно постукивала пальцами по столу, ее взгляд метался из стороны в сторону, избегая прямой встречи с моим. – Наверное, испугалась, что ты узнаешь об этом от кого-то другого… Или… – она запнулась, – может, я просто хотела, чтобы ты поняла, какой он на самом деле…

Эти слова раскаленными иглами вонзались в мое сердце. Вены горели изнутри, в ушах стоял оглушительный шум, как после взрыва. Мне казалось, что огромная ядовитая медуза обожгла меня своими щупальцами, парализовав все тело. Я не могла пошевелиться.

– Какой он на самом деле? – Я горько усмехнулась, чувствуя, как эта ухмылка искажает лицо, превращая меня в карикатуру, в жалкое подобие самой себя. – А ты, Маша, ты знаешь, какой он?

Во мне бушевала буря, грозящая смести все живое. Гнев, обида, разочарование, боль – все чувства смешались в один ядовитый коктейль, отравляя душу, разъедая ее, как кислота.

– Вик, прости меня, если сможешь… Я очень сожалею… – Маша протянула ко мне руку, пытаясь удержать, не дать уйти, но я отшатнулась, как от огня.

– Оставь меня в покое, – прошептала я, поднимаясь со стула. К горлу подступила тошнота, ноги будто налились свинцом, но нужно было уходить, бежать отсюда: от ее слов, от этого фото, от всего, что еще час назад казалось таким дорогим и незыблемым.

Я вылетела из кафе как пуля, не оглядываясь, не замечая ни пронизывающего ветра, ни косых капель дождя, которые тут же смешались со слезами на лице. Рассказ Маши ядовитой стрелой впивался в спину и отравлял душу: каждая фраза, каждый звук как удар под дых, выбивающий воздух из легких. Неужели я так плохо знала Кирилла? Неужели все эти чувства, которые я принимала за чистую монету: доверие, нежность, страсть, – были всего лишь иллюзией, которую я сама создала, просто чтобы не чувствовать себя снова одинокой?

– А-а-а!.. – Низкий гортанный стон, обращенный в пустоту, вырвался из моей глотки. Я придерживала голову руками с обеих сторон: казалось, если я их разожму, она расколется, не выдержав тяжести внезапно обрушившейся на меня правды.

Ни одной мысли в голове, только отвратительная картинка на паузе: Маша и Кирилл, их тела переплетены, как нити в ковре, который мне не соткать никогда. Жалкая, наивная идиотка! А ведь мне удалось убедить себя, что все будет не так, как раньше. Что он любит… Что он не такой, как все…

Откуда-то из самых глубин сознания медленно выплыло знакомое – до боли, до спазма в горле – чувство. Оно, словно чудовище из бездны, поднималось все выше и выше, пока не оказалось на поверхности, и я снова услышала его голос – ядовитый шепот, от которого хотелось заткнуть уши, но не было сил: «Так и должно было случиться. Все закономерно. Это нормально, что тебя предали. Никому нельзя открываться, никому нельзя доверять, ты же знаешь… Что, забыла?»

Глава 13

Я пришла в приемную Ирины Сергеевны в субботу утром, без десяти десять, – уговорила на внеочередную сессию, сославшись на срочность (благо, выстроенные на основе взаимного доверия отношения с психологом это позволяли). В ожидании ее прихода я рухнула на мягкое кресло в приемной и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках.

Внезапно, разрывая тягучую тишину, в сумочке ожил телефон – Кирилл. Я игнорировала его звонки со вчерашнего вечера, не хотела ни видеть, ни слышать. Но он не сдавался и настойчиво атаковал мой номер. И внезапно я поняла: больше не могу. Не могу прятаться.

Трясущейся рукой я приняла вызов.

– Вика, ну наконец-то! – Голос Кирилла звучал спокойно и беззаботно. Очевидно, он даже не догадывался, что я уже все знаю. И мне стало настолько противно от всего происходящего, что я решила действовать напрямую.

– У меня все в порядке, – ответила я как можно более невозмутимым тоном. – Кирилл, скажи, а в тот день, когда ты был на съемке в отеле… ты оставался там на ночь?

В трубке повисло секундное молчание.

– Хм-м-м… странный вопрос, – наконец протянул он. – Да, оставался. Выбился из сил, устал настолько, что даже не смог бы доехать до дома. Решил снять номер… А к чему такие расспросы? Ты что, ревнуешь? – В последнем вопросе проскользнули нотки иронии.

– Нет, просто хотела дать тебе шанс все рассказать самому, – ответила я, чувствуя, как к горлу подступает комок гнева. – Но ты, видимо, не намерен этого делать.

– Вик, ты о чем? – Теперь голос Кирилла звучал твердо, но с примесью волнения. – Что за странные намеки? Объясни толком, что случилось?!

– Никогда бы не подумала, что ты способен на такое предательство, – прошептала я, вкладывая в эти слова всю степень своего презрения. – Я думала, что мы родственные души, что могу тебе доверять… А ты… ты просто подлец и лгун! Я не хочу тебя больше видеть! Никогда! Ненавижу тебя и жалею о том, что связалась с тобой!

– Ты с ума сошла? – раздался из телефона растерянный голос Кирилла.

Но продолжать разговор было бессмысленно. Сказав все, что хотела, я нажала на отбой и заблокировала его номер. А затем на всякий случай еще и отключила телефон.

Все кончено.

Я сжимала в руках влажные от слез салфетки и не понимала, зачем силюсь остановить этот поток. Сердце разрывалось на куски, а мысли беспорядочно метались в голове, как загнанные звери. Измена и низость Кирилла, подлость Маши