Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

С чувством глубокого удовлетворения я поставила финальную точку в пятой главе своей книги. Мои пальцы ныли после многочасового стука по клавиатуре, но это была приятная усталость – усталость творца.

У Кирилла эта неделя выдалась особенно жаркой: съемки бесконечной вереницей сменяли друг друга, рекламные кампании, модные показы – он, словно челнок в ткацком станке, метался от заказа к заказу, а я старалась посвящать все свободное время написанию рукописи и часто тоже работала до глубокой ночи.

Звонок телефона разорвал хрупкую тишину, и дурное предчувствие, холодное и липкое, шевельнулось где-то в районе солнечного сплетения. «Машка», – высветилось на экране. Я невольно поморщилась: подруга обладала удивительным талантом объявляться в самый неподходящий момент, нарушать мою гармонию и вносить смуту в мой упорядоченный, стройный мирок.

– Викуль, привет! – Голос Маши, обычно звонкий и задорный, на этот раз звучал фальшиво взволнованно, с придыханием, от которого у меня по спине пробежал неприятный холодок. – У меня к тебе есть серьезный разговор.

«Ну вот, началось!» – мелькнуло в голове. Я предугадывала, что Маша, как обычно, станет уговаривать пойти на очередную шумную вечеринку, на которую у меня не было ни сил, ни желания. Я уже открыла рот, чтобы отказаться, сославшись на усталость, но подруга спешно добавила:

– Дело касается Кирилла! Это правда важно…

Голос ее сорвался, и моя рука невольно сжала телефон. Кирилл… Маша знала его только по моим рассказам и фотографиям в социальных сетях. Неужели что-то случилось? Тревога, острая и колючая, змеей зашевелилась внутри.

– Маш, что за глупые шутки? – стараясь, чтобы голос звучал спокойно, спросила я.

– Я не шучу! – выпалила она таким тоном, словно речь шла о конце света, и у меня еще сильнее засосало под ложечкой. – Но это не телефонный разговор… Давай встретимся в кофейне рядом с твоим домом через час, и ты все поймешь, – многозначительно заключила Маша и, не попрощавшись, положила трубку.

Мерзкое беспокойство только усилилось и, как смола, обволакивало меня с ног до головы. Что происходит?

Час ожидания тянулся мучительно долго, как будто кто-то намеренно замедлил ход времени. Я нервно листала ленту новостей в телефоне, но на экране мелькали лишь бессмысленные картинки и фразы, которые не доходили до моего сознания. Необъяснимое волнение усилилось и нависло надо мной грозовой тучей, разогнать которую не было сил.

Наконец появилась Маша… В ее поведении не было привычной уверенности, напротив – каждый жест выдавал нервозность. Маша избегала моего взгляда, теребила в руках ремешок сумки, и это молчаливое смятение пугало меня сильнее, чем любые слова.

– Вика, я… – начала она медленно, и от этого наигранного драматизма, который всегда так раздражал меня в ней, заныло в груди. – Я не знаю, как сказать, но ты должна узнать это от меня…

– Маш, прекрати этот спектакль, – не выдержала я, отодвигая чашку с кофе, чтобы не разлить обжигающий напиток. – Говори уже, что произошло!

– У нас с Кириллом… – Маша сделала глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду, и этот вдох растянулся в мучительной тишине. – У нас была связь.

– Какая, к черту, связь?! Что ты мелешь?! – возмутилась я, искренне не понимая, о чем говорит подруга, и не стесняясь в выражениях. Мозг, как заевшая пластинка, прокручивал ее слова: «Кирилл… связь…», – но смысл ускользал, как песок сквозь пальцы.

– Ну… мы… – Маша шумно выдохнула, и на ее щеках проступил нездоровый румянец. – У нас был секс.

Эти слова обрушились на меня, как лавина, сметая все на своем пути: уютный мир, сотканный из любви и доверия, привычный ход вещей, само ощущение реальности… Я смотрела на Машу широко открытыми глазами, не в силах даже моргнуть. Меня будто оглушили. В ушах зазвенело, краски вокруг померкли, превратившись в размытые пятна, мир сузился до размеров этой маленькой кофейни, пропахшей корицей и чужой изменой. Я ожидала услышать что угодно: про аварию, ограбление, внезапную болезнь, но… Маша и Кирилл??? Это невозможно. Это какой-то глупый жестокий розыгрыш.

– Что ты несешь? – шепотом повторила я, с трудом узнавая собственный голос.

– Это было вчера, – лепетала Маша, и звуки ее голоса каплями ледяного дождя барабанили по стеклу моего сознания. – Он проводил фотосессию в нашей гостинице… До сих пор не понимаю, как это вышло, клянусь…

Меня пронзила раскаленная стрела, а к горлу подступила тошнота. Я вспомнила, что Кирилл говорил о съемке в каком-то отеле для очередного модного журнала. Предупредил, что работа может затянуться, и сказал, что не знает, сколько она вообще продлится…

Маша работала администратором в одной из фешенебельных гостиниц Москвы. Я знала об этом, но не интересовалась подробностями и вообще не придавала этому значения. Мне даже в голову не пришло соотнести два этих факта до настоящего момента.

– …Снимал для какого-то модного журнала… – продолжала она, но я ее уже почти не слышала. – Ну и… одно к другому…

Каждое произнесенное ею слово тяжелым ударом молота вбивало гвоздь в крышку гроба моей любви, моей веры в него, в нас, в будущее, которое мы так старательно строили.

Заметив мою реакцию, Маша заторопилась, в ее глазах мелькнул страх – но не страх разоблачения, а страх потерять меня, потерять мою дружбу.

– Вик, прости меня… Это было один раз. Я знаю, это ужасно, но я не могла тебе не сказать. Ты же моя подруга…

Все эти фразы, призванные успокоить, утешить, сейчас звучали фальшиво и неуместно. Как кощунство, как плевок в душу.

Меня бросило в жар, а следом – волна ледяного холода окатила с ног до головы. Голова закружилась, перед глазами замелькали черные точки. «Нужно выдохнуть – прямо сейчас, потом сделать глубокий вдох – чтобы не рухнуть в обморок, чтобы голова не раскололась на части», – проносилось в спутавшихся мыслях, но я никак не могла захватить ртом воздух, легкие будто сковало льдом.

– Я не верю тебе! Кирилл никогда бы не поступил так со мной, – упрямо твердила я, цепляясь за сказанное, как за спасательный круг, хотя в душу уже закрался мерзкий червь сомнений и с каждой секундой он разрастался до чудовищных размеров.

Маша молча достала из сумки телефон и, не показывая мне экран, протянула его дрожащей рукой:

– Вот, посмотри…

Я не хотела. Не хотела видеть то, что разрушит мой мир до основания, растопчет мою любовь, превратит мои мечты в прах. Но какая-то неведомая сила магнитом тянула меня к гаджету.

На фотографии, сделанной, судя по всему, ночью, в полумраке гостиничного номера, я узнала Кирилла. Он спал на кровати, разметавшись на подушках; в свете приглушенного ночника виднелся обнаженный торс; рядом, уткнувшись лицом в его плечо, безмятежно лежала… Маша. Моя теперь уже бывшая лучшая