Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

– Это все чудесно, – неожиданно обронила я, когда под гнетом ее слов осознала, как сильно мы разошлись в нашем восприятии счастья. – Ты, кажется, знаешь всех заметных людей в городе. Но… зачем они тебе?

– Чтобы поднять свой уровень, Вика! – вдруг сказала она с такой резкостью, что я встряхнулась. – Что за вопросы?

Откуда-то изнутри ко мне пришло неожиданное понимание. Маша блуждала по клубам и ресторанам не бесцельно и не ради того, что лежало на поверхности: богатства и беззаботности, – так она пыталась заполнить пустоту, неоднократно пронзавшую ее беспокойное сердце.

Я грустно улыбнулась ей в ответ: если бы в жизни все было так просто. Я все острее чувствовала, как нас разделяет не только отсутствие у меня свободного времени для общения, но и взгляды на жизнь. И хотя моя душа не хотела терять Машу, разум подсказывал, что настало время определить границы.

– Кстати, тобой интересовался Антон, – произнесла Маша, опираясь на стол, как будто хотела сделать это заявление особенно значимым. В ее голосе не было возбуждения – больше любопытство, стремление поделиться сплетнями, чем желание повлиять на меня. – Говорят, он расстался со своей дамой. Или, по крайней мере, у них не все гладко…

Ее слова слегка задели меня, но совсем не так, как пронзили бы раньше. Я почувствовала лишь легкий укол прежней жизни, и вместо предвкушения или надежды внутри возникло странное спокойствие. Еще совсем недавно Антон занимал центральное место в моих мыслях, был символом счастливой жизни. Но сейчас – после всего, что я пережила, и особенно после встречи с Кириллом – я испытывала лишь легкое недоумение.

– И что ты об этом думаешь? – произнесла я, добавив в голос толику сарказма.

Маша, кажется, не уловила мою сдержанность и увлеклась рассказом о том, как он неплохо выглядит и, по ее мнению, хочет наладить со мной контакт. Я воспринимала ее слова дистанцированно, как будто слушала историю, не имеющую ко мне никакого отношения.

Я поняла, что отпустила Антона. С каждым мгновением становилось все яснее, что мое будущее не связано с ним.

– Маш, – твердо сказала я, – я не хочу возвращаться в прошлое. Я готова идти дальше.

Подруга немного притихла, обдумывая мои слова. Я чувствовала, как внутри крепнет стремление освободиться от старых оков и открыть новую главу в своей жизни, полную незабываемых событий и сильных чувств.

– В мире, как оказалось, есть великое множество вещей, о которых прежде я никогда не задумывалась. Я даже не догадывалась, что можно жить совершенно иначе, – произнесла я, принимая все то новое, что в таком объеме открылось передо мной за последнее время.

Я встретила взгляд Маши и почувствовала, что должна рассказать ей о самой важной перемене в моей судьбе.

– Помнишь, я говорила тебе про Кирилла… Похоже, у нас завязывается что-то серьезное… – поделилась я, не зная, какая реакция ждет меня.

Она на мгновение замерла. В ее глазах промелькнуло замешательство, словно она пыталась осознать, что я только что произнесла. Затем на лице появилась смесь радости и тревоги, которая вскоре приобрела доминирующий оттенок негодования.

– Это тот фотограф?! – вырвалось у нее, и голос звучал, как будто она только что увидела призрака. – Вик! Не будь дурой! Вокруг него наверняка крутится столько женщин!

Я слегка усмехнулась, но почувствовала, как сердце екнуло от внезапно вспыхнувшего огонька опасения: «А вдруг в ее словах есть доля правды?»

– Думаешь, ты у него одна такая? – продолжала она. – Зачем тебе это надо? Потом опять страдать будешь!

Это эмоциональное напутствие накрыло меня холодной волной сомнений. Внутри что-то дрогнуло: то ли застарелый страх, то ли желание убежать от реальности.

– Маш, – произнесла я, стараясь говорить уверенно, – я не собираюсь бояться. Я просто хочу попробовать.

Ее глаза расширились от удивления, но она мгновенно окунулась в размышления, будто искала слова, чтобы убедить меня видеть мир иначе. Я чувствовала ее заботу, но также понимала: это мой выбор, и только я могу решить, что будет дальше.

– Вика, будь осторожна, – прибавила с нажимом подруга.

В мире Маши все подчинялось правилам игры, где главным призом была выгода, а основными способами его достижения были холодный расчет и манипуляция чувствами. Она уверенно плела клубок интриг, где каждый выискивал возможность получить что-то для себя. Я знала: Кирилл не тот случай. Он был другим, он умел видеть меня такой, какая я есть, без масок и защитных механизмов. Но спорить не хотела. Это никому не пошло бы на пользу.

– Ну, как знаешь, конечно… – произнесла она, и я расслышала в ее голосе обиду. Подруга осталась при своем, сомневаясь в правильности моего выбора.

– И еще, – прервала я ее речь, немного собравшись. – Прости, но я пока не хочу посвящать тебя во все подробности. Иногда чувства сложнее, чем кажется.

Она смотрела на меня, как будто пытаясь разгадать загадку. Но я заметила, что постепенно выражение ее лица начало меняться и недоумение первых секунд сменилось подобием понимания. Вероятно, осознала, что я не собираюсь раскрывать все карты, и это не вызывало у нее благожелательной реакции.

– Хорошо, – наконец произнесла она, несколько отстраняясь. – Как скажешь, я всего лишь волнуюсь за тебя.

В этой фразе я уловила отголоски недовольства, но не отреагировала. Однако я не хотела, чтобы Маша делала поспешные выводы о Кирилле, основываясь на своих убеждениях, а потому мягко добавила:

– Верь мне и знай: все не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Маша кивнула, но глаза отражали недоверие. Ставшая для нее привычной логика заблокировала возможность чувствования на интуитивном уровне.

Оставшуюся часть вечера мы болтали о сущих пустяках, казавшихся абсолютно неважными после разговора о Кирилле. Тем не менее я все равно ощущала легкую грусть внутри. Я улыбалась, от души хохотала, но меня не покидали тревожные мысли.

Когда мы вышли на улицу и направились домой, холодный вечерний воздух освежил мой разум. Вдруг меня потрясло осознание: я специально скрыла от Маши по-настоящему важное – мои истинные эмоции, которые я испытывала к Кириллу. Неужели эта стена недосказанности, которую я сама возвела сегодня между мной и лучшей подругой, теперь будет лишь расти?

Мы неспешно брели по знакомой улице. Я старалась не смотреть на Машу и неожиданно поняла: отделение от подруги – это цена, которую я платила за свою искренность. Мне стало совершенно очевидно, что в мире, погрязшем в погоне за выгодой, искренние чувства остаются скрытыми, недоступными, невидимыми и неведомыми для тех, кому не посчастливилось столкнуться с ними.

Сердце сжималось от мысли, что мы продолжим отдаляться друг от друга и не заметим, как однажды между нами вырастет пропасть. Я хотела, чтобы мы могли делиться любыми переживаниями, даже самыми сокровенными, но теперь это казалось невозможным…

Глава 12

Я решительно толкнула дверь кабинета психолога. На