Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. – Совершенно верно… Я растворялась в Антоне, жила его интересами, его проблемами, передала ему бразды правления своей жизнью, фактически назначив своим опекуном… Мне казалось, что так и должно быть, что это и есть настоящая любовь…

– И что же случилось, когда этот «сильный взрослый» вдруг исчез из вашей жизни? – тихо спросила Ирина Сергеевна, возвращая меня в реальность. – Когда разрушилась эта иллюзия защищенности, этого детского доверия?

– Мир перестал существовать… – ответила я, с трудом сдерживая слезы. – Так, как это случилось после смерти родителей…

– И тогда вы начинаете искать нового «взрослого», – констатировала Ирина Сергеевна. – Того, кто так же, как и все его предшественники, сможет взять на себя ответственность за ваше счастье, вашу жизнь.

– Это ужасно! – воскликнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. – Я не хочу стать обузой для Кирилла, быть зависимой от него…

– Конечно, не хотите, – мягко проговорила психолог. – Именно поэтому вам так страшно. Вы боитесь повторить прошлый негативный опыт, боитесь снова потерять себя, растворившись в другом человеке. Но теперь у вас есть шанс все изменить. Осознав корень проблемы, вы можете начать строить свои отношения с Кириллом по-другому. Вы говорите о доверии к Кириллу… Но, если присмотреться, вы стали открываться и другим людям. Вы доверились мне, рассказали о том, что вас тревожит, что причиняет боль. Возможно, пришло время снизить контроль и в общении с другими людьми. Например, с вашей сестрой. Мне кажется, это тоже вас беспокоит. Вы любите Алену, переживаете за ее брак…

– Да, это так, – вздохнула я. – Но я не могу заставить ее поступать так, как считаю нужным. Я понимаю, почему Алена обманывала Рому… Она боится рожать, боится, что дети так же однажды могут остаться без родителей… Просто наши тревоги и волнения проявляются по-разному. Ей страшно быть слабой и доверить кому-то ответственность… А мне… Мне страшно остаться одной, принимать решения, отвечать за себя… Жизнь заставила меня переступить через этот страх… Алене же, кажется, проще отказаться от мужа, которого она, я точно знаю, любит… Настолько сильны ее опасения…

– То доверие, которое теперь появилось у вас, – Ирина Сергеевна профессионально направляла диалог в нужное русло, – вы можете постараться привнести и в ваши отношения с сестрой. Возможно, стоит поговорить с ней более открыто, поделиться своими чувствами, своим опытом. Вы же видите, как этот страх разрушает ее семью… И понимаете, как это отражается на вас… Возможно, ваш пример, ваша открытость помогут и Алене сделать шаг вперед. Заговорите с ней о самом главном, – предложила Ирина Сергеевна. – О смерти родителей, о том, как вы пережили эту потерю, что чувствовали… Покажите ей, что можно обсуждать даже самые сложные темы, можно делиться своими мыслями и переживаниями с близкими людьми…

– Спасибо, Ирина Сергеевна, – поблагодарила я от чистого сердца. – Вы помогли мне увидеть то, что я долго пыталась не замечать…

– Я верю, что у вас все получится, – ответила Ирина Сергеевна, приподнимаясь с кресла. – Главное, не бойтесь открываться и доверять: как себе, так и своим близким.

Она проводила меня до двери и, прощаясь, ободряюще сжала мою руку.

– До встречи через неделю, – сказала она. – И помните: вы не одиноки на этом пути.

Я вышла от Ирины Сергеевны около девяти вечера. За окнами опустилась темнота, город жил своей шумной жизнью, но меня окружала странная тишина. Слова психолога отзывались во мне теплом, вселяли робкую надежду: «Не бойтесь открываться… доверять…»

* * *

Квартира встретила меня тихим гудением стиральной машины и приглушенным светом лампы на кухне. Алена еще не спала. Она сидела за столом, задумчиво глядя в одну точку, и даже не заметила, как я подошла.

– Привет, – поздоровалась я. – Чего не спишь?

Алена вздрогнула, словно очнувшись от тяжелых мыслей.

– Вика? – Она удивленно посмотрела на меня. – А я думала, ты сегодня у Кирилла…

– Я была у психолога, – ответила я и в ту же секунду поняла, что не хочу больше ничего скрывать. – Мы говорили… обо всем, – продолжала я, присаживаясь напротив. – И о тебе, и обо мне… О маме с папой… О том, как нам тогда было тяжело…

Глаза сестры расширились от неожиданности, но я заставила себя не останавливаться:

– Алена, нам нужно поговорить. По-настоящему. Открыть друг другу то, что так долго прятали…

Алена молчала, продолжая удивленно смотреть на меня. Ее лицо отражало целую гамму чувств: недоумение, тревогу, даже… страх.

– Не понимаю, о чем ты, – судорожно выпалила она наконец, избегая моего взгляда. – Что еще мы не обсудили, Вик? Все уже сказано по сто раз.

– Нет, не сказано. – Мой голос прозвучал неожиданно твердо даже для меня самой. – Мы никогда не обсуждали наши чувства. Не открывали друг другу, какие эмоции испытывали тогда, после смерти родителей. Как справлялись с этой бедой.

Сестра вздрогнула, словно я коснулась открытой раны.

– Не понимаю… Зачем ворошить прошлое? Тем более сейчас, когда мне и так нелегко? – В ее голосе послышались несвойственные интонации.

– Потому что прошлое не отпускает, Ален, – мягко возразила я. – Оно держит нас, не дает двигаться дальше. Разве ты не чувствуешь?

Сестра молчала. Я видела, как она борется с собой, пытаясь спрятаться за привычной маской равнодушия.

– Ирина Сергеевна сказала… – Я запнулась, подбирая слова. – Она сказала, что мы боимся. Боимся открыться даже друг другу, боимся своей боли…

Я сделала глубокий вдох и продолжила, уже тише:

– Но мы ведь всегда были рядом, Алена. Мы самые близкие люди. И если мы не поддержим друг друга, то кто?

– Думаешь, мне было легко? – Голос Алены дрогнул, и она отвернулась, пряча покрасневшие глаза.

Ее слова задели меня до глубины души. Столько лет мы избегали этой темы, думая, что молчание могло защитить нас от боли. Но сегодня плотину прорвало. Я видела, как ей тяжело дались эти слова, как сильно она старалась казаться сильной все эти годы.

– Прости, я не это имела в виду… – пробормотала я, чувствуя себя бесконечно виноватой.

– Помнишь тот день? – спросила сестра, ее голос шелестел, как ворох осенних листьев под ногами. – Ты стояла у шкафа, выбирала, что надеть на вечеринку. На тебе была та розовая маечка, помнишь, с кружевом? Ты так хотела понравиться Денису с параллельного курса. А я разбирала сумку с продуктами…

– А потом в дверь позвонили, – прошептала я, вспоминая тошнотворное чувство в груди, холод, разлившийся по венам.

– Да, позвонили… Я помню, как посмотрела в глазок и увидела Сергея Петровича. У него было такое странное выражение лица… Он боялся зайти. На улице светило солнце, играла музыка… Такой контраст… – Алена замолчала, пытаясь унять подступившие слезы.

– А ты сразу поняла, что случилось что-то страшное? – спросила я. Алена отрицательно покачала головой:

– Нет. Подумала: «Наверно, что-то стряслось у папы на работе…» Но, когда он начал говорить про автокатастрофу… – голос