Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

– Пойдем, – произнес он с решимостью, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок волнения.

Мы вышли на улицу, и свежий ночной воздух наполнил легкие. Город светился огнями, и каждый шаг отдавался в сердце, как первый вздох свободы. Кирилл подвел меня к маленькому парку, где легкий ветерок шевелил деревья, а фонари струили мягкий свет на лужайки.

Мы неспешно брели по аллее, почти не касаясь друг друга, но невидимая нить, связывающая нас и натянутая как струна, была готова вот-вот порваться от избытка эмоций.

Кирилл остановился возле старого дуба, раскинувшего свои ветви, как гигантский шатер, усыпанный серебряными бликами лунного света. Он повернулся ко мне, и я увидела, как в его глазах танцуют отражения звезд.

– Этот вечер… все, что было сегодня… Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Он сделал шаг ко мне, и мир вокруг сузился до размеров этой маленькой площадки, освещенной луной. Я почувствовала, как бешено колотится сердце, а в голове проносится миллион мыслей, но все они растворяются в глубине его глаз, не давая произнести ни слова. Кирилл медленно поднял руку, и его пальцы легко коснулись моей щеки, словно он боялся спугнуть неуловимое волшебство этой ночи…

Неужели это происходит на самом деле? Он сейчас стоит в шаге от меня, и в его глазах я отчетливо вижу… нежность и желание… Я чувствовала, что он тоже взволнован. От этой мысли бабочки в животе затрепетали еще сильнее.

«Вика, только, пожалуйста, не испорть!» – прошептал внутренний голос, но прозвучал неуверенно, словно и сам сомневался в необходимости осторожности. Как можно было что-то испортить, когда он смотрел на меня так, будто я единственная звезда на небосводе?

Не в силах больше сдерживаться, я подалась к нему, как цветок, тянущийся к последним лучам осеннего солнца. Кирилл ответил мгновенно: его рука скользнула с моей щеки на шею, притянув ближе. Вселенная закружилась в вихре шепота листьев, уже тронутых багрянцем, и призрачного лунного света, а в голове билась одна-единственная мысль: «Наконец-то!»

Он склонился ко мне, и я, утопая в глубине его темных глаз, в заключительный раз спросила себя: я правда в него влюбилась? Или это всего лишь попытка согреться в лучах зарождающейся осени, временное помешательство, дым от костра, догорающего в моем сердце?

Но в следующий момент сомнения утонули в нарастающей волне огненной страсти. Губы Кирилла накрыли мои в нежном, но требовательном поцелуе. Я прильнула к нему всем телом, без остатка отдаваясь головокружительной эйфории. Его руки ласково скользили по моей спине, прижимая ближе, и я чувствовала, как бешено колотится его сердце, вторя моему.

Наконец мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Кирилл провел рукой по моей щеке, убирая выбившуюся из прически прядь.

– Вика, я… – начал он, но я приложила палец к его губам, не желая ничего слышать, чтобы не разрушить магию хрупкого момента. Утопая в его взгляде, я тихо произнесла:

– Просто не отпускай меня…

Кирилл снова притянул меня к себе. На этот раз поцелуй был другим: более глубоким, страстным, настойчивым. В нем отражался звук падающей листвы, чувствовалась ночная прохлада и обещание жарких объятий у камина, когда за окном бушует непогода.

– Поехали ко мне? – это прозвучало не как внезапное предложение, а как естественное продолжение начатого.

Мне так хотелось согласиться, и я не видела причин сказать нет. В конце концов, что плохого в этом естественном желании? Почему я должна отказываться и вечно искать подвох? Что я видела в своей жизни, чтобы так опрометчиво разбрасываться моментами счастья?

Я лишь кивнула, боясь спугнуть это хрупкое чувство, которое только начало расцветать, боясь произнести хоть одно слово.

Кирилл поймал машину, и мы, словно двое сбежавших влюбленных, юркнули на заднее сиденье. Городские огни мелькали за окном, переплетаясь с отражением наших лиц в темном стекле. Я чувствовала, как Кирилл смотрит на меня, и от этого взгляда по телу разливалось тепло, прогоняя остатки сомнений.

Такси остановилось у сталинской высотки. До этого момента я еще не была у Кирилла дома, только в студии. Дверь лифта, тихонько звякнув, открылась на десятом этаже, где располагалась лишь одна квартира. Кирилл, не выпуская моей руки, провел меня по короткому коридору и распахнул дверь в свой мир.

Переступив порог, я зашла в прихожую, от которой вела анфилада дверей. Кирилл подвел меня к одной из них и, галантно придерживая ее, пропустил вперед.

Я оказалась в просторной гостиной, залитой мягким светом, льющимся из панорамных окон, за которыми мерцал, словно россыпь драгоценных камней, ночной город. Высокие потолки и белоснежные стены производили ошеломляющее впечатление.

– Вино или что-то покрепче? – спросил Кирилл, улыбнувшись уголком губ.

– Вино, пожалуй, – прошептала я, все еще не в силах оторвать взгляд от этого царства света, роскоши и уюта.

Я опустилась на мягкую обивку дивана, чувствуя, как волнение отпускает.

Кирилл открыл бутылку вина со звонким хлопком пробки, наполнил бокалы и, подняв свой, улыбнулся:

– Выпьем за прекрасный вечер?

Терпкий вкус напитка словно пробудил во мне дремавшие чувства. В этот момент, глядя в бездонные глаза Кирилла, я вдруг поняла, что страх, который сковывал меня раньше, медленно таял, растворяясь в атмосфере тепла и доверия, которую так умело создавал этот мужчина.

Кирилл считал мое настроение и мягко сжал мою руку, и в этом непринужденном жесте было больше нежности, чем в десятках произнесенных слов.

– Вино превосходное, – произнесла я, снова поднося бокал к губам.

– Рад, что тебе нравится, – отозвался Кирилл, с нескрываемым интересом наблюдая за мной.

Я тонула в бездонной глубине его глаз, таких темных, почти черных, в мягком свете ламп ночника. Мои пальцы сами собой потянулись к его лицу, очерчивая волевую линию подбородка, скользнули по мужественным скулам… В этот момент я ясно осознала, что никогда раньше не встречала мужчину, который был бы так притягателен, так опасен и желанен одновременно.

Ощущение свободы захлестнуло меня с головой. Казалось, воздух вокруг искрится от нежности и сладострастия, молекулы танцуют в бешеном ритме, празднуя мое освобождение от условностей и страхов.

Не раздумывая ни секунды, я скользнула рукой под его рубашку, наслаждаясь теплом его кожи, чувствуя, как бешено бьется его сердце. Кирилл придвинулся ближе, и пропасть, которая еще недавно разделяла нас, исчезла без следа.

Его губы накрыли мои в долгом, жарком поцелуе. Все мысли, все сомнения растворились в чувственном соитии, оставив взамен лишь сладкую истому и жажду продлить этот момент до бесконечности.

Кирилл сминал в руках шелковистую ткань моей юбки, прижимая меня все крепче. Он прошептал мое имя, и в его голосе слышалось столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

Затем подхватил меня на руки, не разрывая поцелуя, и направился в сторону спальни. Я льнула к нему, словно тонущий человек к спасательному кругу, боясь