Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

в этот самый момент я вдруг поняла, что мои чувства к нему давно переросли рамки дружбы. Это было больше чем просто симпатия или благодарность – ощущение родства, близости, которую не могли испортить ни проливной дождь, ни злосчастный километр против течения, ни мозоли на моих ладонях.

Мгновение – и с моих глаз спала пелена. «Хватит осторожничать», – прошептало неведомое чувство внутри. Хватит прятаться за маской приятельского общения. Я хотела дать нам шанс. Шанс узнать, не растворится ли искра, зажженная в атмосфере приключений, в обыденности городских будней.

Наконец рюкзаки были собраны, палатки, весла и спасательные средства сданы инструкторам, байдарки упакованы, и мы, переодевшись в сухую одежду, предвкушали возвращение в цивилизацию.

Автобус, который должен был отвезти нас на станцию, медленно выруливал на площадку, как опоздавший на свидание кавалер. И хотя впереди нас ждали теплый душ, мягкая постель и привычный городской комфорт, прощаться не хотелось.

Этот поход, полный неожиданностей, яркой нитью вплелся в полотно моей жизни. Он испытывал на прочность, дарил незабываемые эмоции и открывал новое не только в окружающем мире, но и во мне самой.

Я поймала на себе взгляд Кирилла, в котором читалась та же смесь грусти и благодарности. Мы оба понимали: что-то изменилось. Это приключение еще крепче связало нас и, казалось, стало началом новой, романтической истории.

На станции царила суета. Участники похода, вернувшиеся из лесной чащи, шумно обменивались впечатлениями, разбирали рюкзаки и прощались до новых встреч. Мы с Кириллом поблагодарили всех за компанию и отправились к его машине.

Черный внедорожник, припаркованный на краю стоянки, выделялся на фоне пестрого разнообразия машин, как хищник в стаде мирных травоядных. Сильный, надежный, стремительный – он казался отражением своего хозяина.

– Ну что, поехали домой? – спросил Кирилл, открывая передо мной дверцу машины. В его голосе слышалась легкая тоска.

В салоне пахло дорогой кожей и мужским парфюмом – терпким, с нотками цитруса и кедра. Я глубже погрузилась в кресло анатомической формы, наблюдая, как за окном проносятся мимо деревья, зеркальная гладь рек, мелькают разноцветные пятна деревенских домов. Поход был завершен, но я чувствовала, что это только начало. Начало нашего совместного пути.

Кирилл, казалось, испытывал то же самое. Время от времени он бросал на меня быстрые взгляды, и на его губах играла легкая улыбка. За эти пару дней, проведенных вдали от цивилизации, между нами возникла особенная связь, сотканная из совместных приключений, разговоров у костра, неловких прикосновений и многозначительных взглядов.

Москва встретила нас яркой иллюминацией и плотным потоком автомобилей. Кирилл остановил машину у моего подъезда. Я обернулась к нему, не решаясь выйти.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как учащается пульс. – За этот поход… за все.

– Тебе спасибо. – Он накрыл мою ладонь своей, и по телу пробежала дрожь.

Слова повисли в воздухе, наполняя его не озвученными вслух обещаниями. Мне хотелось произнести что-то еще, но я лишь глупо улыбнулась и выбралась из машины.

Кирилл вышел следом и начал доставать из багажника мои вещи.

– Может, заедем куда-нибудь перекусить? – предложил он.

Идея была заманчивой, но тело ныло после долгого пути, а в голове крутились мысли о горячей ванне.

– Было бы неплохо, – ответила я, – но сейчас я мечтаю только о трех вещах: пицца, диван, пижама. Нужно прийти в себя перед рабочей неделей.

– Понимаю. – Кирилл одобрительно улыбнулся, и в уголках его глаз проступили смешливые морщинки. – Тогда поужинаем завтра?

Я молча кивнула, чувствуя, как наполняюсь радостью предвкушения.

* * *

С самого утра бабочки в моем животе устроили бешеный карнавал. «Ничего необычного, – проговаривала я про себя, пытаясь усмирить эту тропическую бурю, – мы просто ужинаем, как делали это десятки раз». Но меня тут же накрывали воспоминания… Вот мы смеемся, стоя у потрескивающего костра, вот его пальцы касаются моей руки, когда он передает мне кружку с горячим чаем, вот наши взгляды встречаются в свете разгорающихся углей… И эти флешбэки, такие живые, такие осязаемые, разжигали внутри пожар, который не могли потушить доводы здравого смысла.

Рабочий день явно проверял меня на прочность. Время предательски остановилось. Каждая минута тянулась бесконечно долго, словно вязкая смола, нарочно испытывая мое терпение. Внутри бушевал ураган эмоций: предвкушение, волнение, нетерпение и радостная тревога. К шести вечера я чувствовала себя так, словно преодолела марафон.

– Наконец-то свободна! – пропела я, срывая с вешалки легкий палантин и выпрыгивая из офиса. Предстояло еще выбрать наряд и нанести макияж…

Уже через полчаса я крутилась перед зеркалом, примеряя одно платье за другим. Перевернув гардероб, я остановилась на цветастом топе с блузой поверх него, шелковой юбке с разрезом и удобных лодочках на каблуке. Вместо привычной деловой собранности – легкий трепет, вместо строго забранных в пучок волос – непослушные локоны, игриво спадающие на плечи. Даже на губах, тронутых помадой вызывающе яркого оттенка, играла таинственная улыбка.

Шумно выдохнув, я отложила в сторону кучу отвергнутых вещей. «Разберу потом», – подумала я, и по комнате разнеслась мелодия звонка. Кирилл…

– Привет. – Его голос, такой теплый и радостный, мгновенно прогнал все сомнения. – Ты готова? Я уже внизу.

– Еще минутка, – ответила я, в последний раз окидывая себя взглядом в зеркале.

Увидев Кирилла у подъезда, я на секунду замерла. На нем была темно-бордовая рубашка, подчеркивающая цвет глаз, с небрежно подвернутыми рукавами, открывшими запястья. Он выглядел таким… притягательным. Кирилл заметил, что я разглядываю его, и смущенно улыбнулся, теребя в руках букет лавандовых гортензий.

– Привет, – повторил он, протягивая мне цветы. – Чудесно выглядишь.

– Привет! – ответила я, замечая, как он волнуется, поправляя рубашку. Улыбка расплылась на моем лице.

Наши взгляды встретились, и мы одновременно рассмеялись. Внутри что-то екнуло, словно я сорвалась с вершины американских горок – захватывающий свободный полет в неизведанное.

Ресторан, в который мы приехали, оказался впечатляющим. Уже с порога нас окутала атмосфера роскоши и изысканности, сдобренная тонким ароматом дорогих духов и высокой кухни. Наш столик, уютно расположившийся в укромном месте, казался маленьким островком покоя.

– Нравится? – Кирилл придвинул мне стул, и в его глазах, отражающих теплый свет свечей, я увидела блеск, заставивший мое сердце биться чаще.

– Волшебно, – прошептала я.

Официант, словно материализовавшийся из воздуха, бесшумно сервировал стол, расставляя хрустальные бокалы, серебряные столовые приборы и тарелки из тончайшего фарфора, украшенные изящной позолотой. Меню, больше похожее на подарочный альбом, поражало воображение многосложными названиями блюд и вин.

– Не стесняйся, – Кирилл подмигнул, заметив мою растерянность перед кулинарным изобилием, – шеф-повар здесь настоящий волшебник. Попробуй устрицы в нормандском соусе или фуа-гра с инжиром – не пожалеешь!

Я смущенно улыбнулась. Такое обилие роскоши меня скорее пугало, чем радовало. Гораздо уютнее я чувствовала себя в маленьких кафешках с незамысловатым интерьером и меню, написанным от руки на грифельной доске.

– Хорошо, уговорил, – сдалась я, чувствуя, как под этим томным взглядом тают остатки моей нерешительности.

Кирилл сделал заказ, свободно ориентируясь в