Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

Татьяна закрыла глаза на секунду.

Вот и всё.

Даже здесь.

— Нет.

Вадим усмехнулся.

— Я должен был понимать.

— Наверное.

— Ты всегда была упрямой.

— Да.

— Раньше это нравилось.

Татьяна посмотрела на него.

— Мне тоже многое раньше нравилось.

Вадим сжал губы.

— Удачи тебе.

— Тебе тоже.

Он ушёл.

Татьяна осталась в коридоре.

Несколько секунд смотрела вслед.

Никакого драматического последнего взгляда не было.

Он просто повернул за угол и исчез.

Тридцать лет брака закончились движением мужской спины за дверью.

Татьяна вышла на улицу.

День был серым.

Мелкий дождь.

Люди спешили.

Она дошла до машины.

Открыла дверь.

Села.

Не завела двигатель.

Положила сумку рядом.

Несколько минут ничего не происходило.

Потом Татьяна заплакала.

Не красиво.

Не тихо.

Сначала просто потекли слёзы.

Потом стало тяжело дышать.

Она согнулась, прижала ладони к лицу и рыдала так, как не плакала даже после обнаружения Киры.

Потому что тогда всё ещё был брак.

Плохой.

Разрушенный.

Но существующий юридически, привычкой, памятью.

Теперь нет.

Она плакала по хорошим годам.

По плохим.

По первой квартире.

По Дарье-младенцу.

По Галине Павловне.

По отпуску на море.

По старому холодильнику.

По Вадиму, которого любила.

По себе двадцатипятилетней.

По женщине пятидесяти пяти, которая сидит в машине и не знает, что делать после того, как закончился самый длинный договор её жизни.

Телефон завибрировал.

Татьяна не сразу увидела.

Михаил.

«Я рядом с вашим зданием. Не знаю, нужна ли тебе машина. Если нет — уеду».

Татьяна смотрела на сообщение.

Не поздравление.

Не «как всё прошло».

Не «ты свободна».

Она написала:

«Нужна».

Через десять минут Михаил подошёл к машине.

Увидел её лицо.

Ничего не сказал.

Татьяна открыла дверь.

— Я не могу вести.

— Хорошо.

Он помог ей пересесть на пассажирское место.

Сел за руль.

— Куда?

— Домой.

Он понял, что речь о квартире Лены.

Поехал.

Татьяна смотрела в окно.

Михаил не спрашивал.

Не включал музыку.

Не пытался держать за руку.

Через полчаса она сама сказала:

— Всё.

— Да.

— Официально.

— Понял.

— И мне ужасно.

Михаил кивнул.

— Верю.

— Никакого облегчения.

— Не обязано быть.

Татьяна вытерла лицо салфеткой.

— Я думала, хотя бы станет легче.

— Тань, ты тридцать лет была замужем. Это не зуб удалить.

Она неожиданно рассмеялась через слёзы.

— Ужасное сравнение.

— Другого нет.

Остаток дороги проехали молча.

У подъезда Михаил остановился.

— Я поднимусь?

Татьяна задумалась.

Ей хотелось.

Очень.

Чтобы он вошёл.

Сделал чай.

Сидел рядом.

Возможно, обнял.

Но она вспомнила разговор в кафе.

Не использовать.

Не заменять.

— Нет, — сказала Татьяна.

Михаил кивнул сразу.

— Хорошо.

Никакой обиды.

Он вышел вместе с ней.

Достал из багажника пакет.

— Что это?

— Еда.

— Опять?

— Я учусь только плохому.

— Я сама могу купить.

— Уже купил.

Он донёс до двери квартиры.

Поставил пакет на пол.

— Там суп, хлеб и что-то сладкое.

— Спасибо.

— Завтра на работу не приезжай, если не хочешь.

Татьяна посмотрела на него.

— Это приказ начальника?

— Совет коллеги.

— А если хочу?

— Тогда приезжай.

Она кивнула.

Михаил уже собирался уходить.

Татьяна шагнула ближе.

Обняла.

Сама.

Он сначала замер.

Потом очень осторожно положил руки ей на спину.

Не притянул сильнее.

Не поцеловал.

Просто стоял.

Татьяна прижалась лицом к его плечу и снова почувствовала слёзы.

— Я его любила, — сказала она.

— Знаю.

— Очень.

— Знаю.

— И сейчас где-то внутри ещё люблю.

— Это не моя проблема, — тихо ответил Михаил.

Татьяна отстранилась.

— Что?

Он усмехнулся.

— В смысле, тебе не надо передо мной за это оправдываться.

Она выдохнула.

— Ты ужасно формулируешь.

— Зато понятно.

Михаил поправил воротник пальто.

— Иди домой.

— Хорошо.

— Поешь.

— Да.

— И не читай комментарии.

— Постараюсь.

— Вот это уже подозрительно.

Татьяна улыбнулась.

Михаил ушёл.

Она закрыла дверь.

Повернула ключ.

Пакет остался у ног.

В квартире было тихо.

Татьяна прошла в гостиную.

Зажгла зелёную лампу.

Села на диван.

Сегодня никто не победил.

Вадим получил развод, которого хотел.

Татьяна отказалась от его версии.

Дом и деньги ещё оставались впереди.

Кира вышла из проекта.

Телевизионная история продолжалась.

Дарья по-прежнему была между родителями.

Ничего не стало простым.

Но на пальце Татьяны больше не было кольца.

Она сняла его ещё перед оформлением и положила в сумку, потому что не хотела ждать момента, когда кто-нибудь заметит.

Теперь достала.

Положила на ладонь.

Обычное золотое кольцо.

Потёртое.

Тридцать лет.

Татьяна не выбросила.

Не спрятала в дальний ящик.

Положила в маленькую коробку вместе с другими украшениями.

Это тоже было её прошлое.

Не всё прошлое нужно уничтожать, чтобы перестать в нём жить.

После этого она открыла пакет Михаила.

Суп был ещё тёплым.

Глава 12 Без разрешения

Глава 12 Без разрешения

За несколько недель после официального развода жизнь Татьяны не стала легче в том красивом, почти рекламном смысле, который так любил Вадим. Никто не открыл перед ней новую дверь, за которой сразу лежали свобода, любовь, деньги и давно забытая уверенность в себе. Просто изменился распорядок. Утром она просыпалась в квартире Лены от машин под окнами, собиралась на работу, ехала в офис, вечером возвращалась с ноутбуком и продуктами, иногда разговаривала с Дарьей, иногда с Ольгой Сергеевной, дважды в неделю созванивалась с Леной, которая из другой страны требовала показать по видеосвязи кактусы и обвиняла Татьяну в намеренном убийстве одного из них. Развод постепенно перестал быть событием каждого дня и стал фоном, который всё ещё определял слишком многое, но уже не требовал ежеминутного внимания. Дом с Вадимом существовал в документах и редких разговорах с представителями, деньги разбирались отдельно, телевизионная история после выхода Киры из проекта застыла в неприятном ожидании дальнейшего развития. Сам Вадим почти не звонил. Иногда присылал короткие сообщения по делу, и Татьяна отвечала такими же короткими фразами, удивляясь, как человек, с которым можно было часами обсуждать выбор холодильника, теперь помещается в четыре строки.

Работа занимала всё больше места, но по-прежнему не давалась настолько легко, чтобы Татьяна могла убедить себя в полном возвращении прежней профессиональной формы. Некоторые задачи она делала уже почти автоматически, перестала смотреть в блокнот при каждой смене окна и научилась пользоваться большей частью новых функций без помощи Марины. Другие по-прежнему заставляли сидеть