Моя жизнь со Старцем Иосифом - Старец Еврем Филофейский

Из архивов видно, что методикой преподавания в этой школе было взаимообучение. Ученики всех классов сидели в одной аудитории, и старшие помогали младшим. Объяснялось это просто: в сельских общинах не хватало школьных помещений для учеников.

Франциск был очень сообразительным и способным учеником, уроки он выучивал сходу. По школьному журналу, который сохранился до сих пор, видно, что он был отличником. Если бы Франциск продолжил обучение, то занял бы высокое положение в обществе. Но когда он закончил четвертый класс начальной школы, умер его отец, и ему пришлось оставить учебу, чтобы помогать матери и братьям и сестрам.

Село Левки на острове Парос — родине Старца Иосифа

* * *

Западные путешественники того времени писали, что жизнь в сельской Греции на рубеже XIX–XX веков отличалась патриархальной простотой и была похожа на жизнь во времена Гомера.

На маленьком же гористом Паросе жизнь всегда была нелегкой. Природные ресурсы острова, за исключением пользующегося большим спросом лихнита — белоснежного паросского мрамора, очень скудны. Паросцы обеспечивали себе пропитание, выращивая на небольших полях хлеб и занимаясь животноводством, что на островах Греции означает обычно разведение кур и коз.

Так жила и большая семья Франциска. А со смертью его отца в 1907 году жизнь стала совсем трудной. Удар был очень большим для всей семьи, но особенно — для Марии. Ей выпал тяжелый жребий: к тридцати шести годам она потеряла двух мужей и четверых детей.

Франциск выполнял различные работы, чтобы помочь семье. Как хороший хозяин, он прилежно убирал дом и даже заботился о приготовлении пищи. В окрестностях села он собирал съедобные травы, с помощью рогатки охотился на зябликов. Вернувшись в село к матери, сын говорил: «Мама, я принес тебе зябликов!» Он варил собранную траву, запекал добытых птиц. Тем они и питались. Впоследствии Старец Иосиф рассказывал: «Была у нас пара курочек. Мы брали их яйца, отдавали бакалейщику, а он нам за них давал пару сардин. Эти сардины мы резали на кусочки, клали их на хлеб и ели. Отдавали яйцо за сардину, потому что яйцо как поделишь? А сардину можно порезать. Иногда я, ребенком, бегал к козочке и сосал ее молоко».

* * *

Отметим, что все братья и сестры Франциска вступили в брак, кроме Николая, который стал монашествовать вместе с братом приблизительно с 1932 года. Еще две родственницы Франциска стали монахинями. Первой была дочь Эргины Варвара, впоследствии игумения Вриена, которую Франциск чрезвычайно любил и во многих письмах называл «душа моей души». Второй была Мария, супруга его брата Леонарда. Она стала монахиней в 1975 году в обители Богородицы Миртидиотиссы, в монастыре своей племянницы монахини Вриены, и была названа в постриге Меланией. Она прожила много лет и преставилась сравнительно недавно, в 1997 году. Мать Мелания помнила, что с детского возраста Франциск отличался от братьев духовным настроем и исключительной чистотой души. Они все уже тогда поняли, что Франциск — человек Божий, которому суждено стать избранным сосудом.

Позднее, когда он уже уехал из Афин на Святую Гору, его мать переселилась в Афины, чтобы жить вместе с любимым внуком Леонардом Зумисом, сыном ее первенца Михаила. Уже став монахом, Франциск посетил их один или два раза. Леонард удивлялся полным благодати словам своего дяди. В то же время на него произвело впечатление, что он совершенно не говорил на духовные темы с теми людьми, которым все духовное было неинтересно. Мария же, под влиянием светлого примера сына, также решила стать монахиней. Старец Иосиф присутствовал при постриге матери. В великой схиме ей было дано имя Агафангела. Умерла она восемь лет спустя, в 1937 году, в возрасте шестидесяти шести лет.

В Афинах

В 1914 году, когда Франциск был семнадцатилетним юношей, Мария отослала его в Афины на постоянную работу. По прибытии в афинский порт Пирей Франциск поселился в доме своей тети Александры в Лаврионе, пригороде Афин. Он сразу ревностно принялся за работу, чтобы разбогатеть и помочь родным выбраться из нужды. Он сказал себе: «Или разбогатею, или умру! Я сыт по горло нашей нищетой и нуждой!»

Вначале Франциск работал поваром и пекарем в богатых домах Пирея. Там он изучил поварское искусство, которое ему пригодилось на Святой Горе, когда рядом с ним собралась братия. Теперь сын мог посылать матери кое-какие деньги.

Спустя несколько месяцев он устроился работать кондуктором на городскую электрическую железную дорогу. В поезд заходило много людей, и некоторые, заплатив за проезд, в спешке проходили в салон, не взяв билета. Франциск тем не менее отрывал и выбрасывал билет. Он легко мог оставить эти деньги себе: начальство не заметило бы и об этом никто не узнал бы. Но, как рассказывал Старец Иосиф, он думал: «Не могу я пойти против совести, ведь вся компания зависит от этого билета. Как же я плату за него положу к себе в карман?» Несмотря на это, в конце дня Франциск часто обнаруживал излишек денег — пятьдесят или шестьдесят драхм. Это была довольно внушительная сумма для бедного юноши, равная его месячной зарплате. Так Бог вознаграждал честность Франциска.

До юношеского возраста Франциск почти не ведал Бога. Он был совершенно нерелигиозным. Но он унаследовал многие добродетели своей матери, поэтому был чистым юношей, разумным, справедливым и честным.

К деньгам Франциск относился бережно, но не забывал о милостыне. Однажды он увидел на базаре старенькую монахиню, покупавшую виноград. У бедной монахини не хватало денег. Франциск, увидев это, сказал: «Бери, бери виноград, я за него заплачу!» Монахиня купила виноград и рассказала об этом игуменье. Та ответила: «Пригласи его к нам».

Монахиня разыскала Франциска и привела в свой маленький монастырь. Придя к ним, он спросил:

— Есть ли здесь больные?

— Есть, дитя мое, — отвечала игуменья, — одна чахоточная.

Тогда он отдал страждущей три золотые лиры, и та залилась слезами.

* * *

Через год, когда Франциску исполнилось восемнадцать лет, он был призван на срочную службу в Королевский флот. Там он научился очень хорошо плавать, так что догнать его было невозможно. Позже он рассказывал сам: «Хотя бы и с десятью я состязался в плавании, всех могу обогнать. Какой бы зверь мне ни встретился в воде, я могу его убить», — такой он обладал сноровкой. «Сумасшедшие поступки совершал я, когда был на флоте, — рассказывал он. — Если бы захотел, то, нырнув, я мог бы так ударить кого-нибудь, что он там бы и