Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне - Владислав Львович Гончаров

Первоначально командование группы армий «Юг» охватила паника. Штаб фон Рейхенау приказал «адмиралу Черного моря» немедленно подготовить все суда и военно-морской персонал к минным постановкам у западного побережья Крыма, чтобы помешать русским высаживать новые десанты к северу от Севастополя. Но вице-адмирал Флейшер доложил, что своих кораблей, пригодных для минных постановок, у него нет, а румынские корабли не смогут принять немецкие мины без капитального переоборудования[72].

Командующий 11-й армией генерал-полковник фон Манштейн в своих мемуарах весьма лаконичен:

«5 января последовала… высадка русских войск под прикрытием флота в порту Евпатории. Одновременно в городе вспыхнуло восстание, в котором участвовала часть населения… Незначительные силы охранения, выделенные для обороны города и порта, не смогли помешать высадке и подавить восстание. Румынский артиллерийский полк, предназначенный для береговой обороны, оставил свои позиции».

Но в штабе 11-й армии сработали оперативно: из-под Севастополя к Евпатории были отправлены 22-й разведывательный и 70-й саперный батальоны, а также три 105-мм батареи, из района Балаклавы выдвинут 105-й полк 72-й пехотной дивизии. Все эти части были моторизованы, поэтому прибыли к Евпатории очень быстро.

Как вспоминал командир 70-го саперного батальона подполковник Хуберт Риттер фон Хайгль:

«В ночь с 4 на 5 января 1942 года я получил приказ с остатками своего батальона выдвинуться в Евпаторию для установления порядка, так как здесь высадился русский десант… Около 10 часов утра я уже был вблизи Евпатории и там встретился с командиром 22-й бригады полковником Боддином, который имел такое же задание, как и я. Мы объединились для наступательных действий».

Видя, что немцы стягивают в город войска, около 10 часов утра комиссар Бойко сообщил в Севастополь: «Положение угрожающее, требуется немедленная помощь людьми, авиацией, кораблями». Затем около 10.30 радиосвязь с десантом прекратилась.

Тем временем капитан-лейтенант Бузинов пытался наладить связь со своими подразделениями, рассыпавшимися по городу. Получалось плохо: поддерживать ее приходилось через посыльных, однако не все они хорошо знал город и успевали прибыть вовремя.

Около 14 часов 5 января немцы перешли в наступление. К этому времени, как вспоминает фон Хайгль:

«Русские стреляли по наступающим беспощадно. Наши силы иссякали, но с прибывшим разведывательным 22-м и саперным отрядом 70-м, спец. подразделений разных формирований армейские полки быстро пополнились. К 14 часам мы брали дом за домом. Наступление продолжалось с помощью эффективного ввода в бой истребителей… Из-за каждого угла и едва укрепленных убежищ кто-либо показывался и стрелял. Обеспечение охраны подразделений взяли на себя саперы, с их собственными средствами борьбы. Они нападали на сопротивленцев с огнеметами, подрывными боеприпасами и бензином».

Ближе к вечеру капитан-лейтенант Бузинов приказал отступать к порту, чтобы удержать его до подхода второго эшелона. Однако из-за отсутствия связи с подразделениями приказ дошел не до всех. К 17 часам около 120 десантников собралось у гостиницы «Крым», остальные оборонялись в западной части гавани от Товарной пристани до маяка на мысе Карантинный.

Бой продолжился почти всю ночь. Как пишет фон Хайгль:

«До наступления дня мы приблизились к последнему очагу сопротивления. Мне с моей ударной группой с огнеметами, взрывчатыми зарядами и 4 канистрами бензина удалось захватить подвальное помещение главного строения… Русские обороняли последний бастион до их полного уничтожения невероятно мужественно…».

Немецкие солдаты продвигаются по улице Демышева в западной части города

Командир 70-го саперного батальона подполковник Хуберт Риттер фон Хайгль со своими офицерами перед разрушенной гостиницей «Крым»

На самом деле в гостинице сражалась арьергардная группа, под прикрытием которой основные силы Бузинова ночью пытались прорваться из города по Красноармейской, затем по Интернациональной к железнодорожному вокзалу и далее в степь. Около 50 человек смогли добраться до Мамайских каменоломен, а затем соединились с партизанами. Группа из 17 десантников во главе с Бузиновым была окружена немцами у деревни Ораз (ныне Колоски) в 10 км северо-западнее города и погибла целиком.

Еще одна группа укрылась в городе и попыталась выйти из него следующей ночью, на 7 января. По некоторым данным, в ней было до 60 человек. Но до Севастополя из нее смогли добраться лишь четверо.

Оперативная сводка немецкого Верховного главнокомандования за утро 6 января 1942 года констатировала:

«Против высадившегося с военных кораблей и поддерживаемого городскими партизанами в Евпатории врага численностью в два батальона была введена боевая группа под командованием полковника Мюллера… После упорных городских боев был взят [морской] вокзал и враг оттеснен к северному краю города. Связь с боевой группой городской комендатуры в западной части города еще нельзя наладить».

Судьба тральщика «Взрыватель»

Днем 5 января тральщик «Взрыватель», оставшийся возле Евпатории, смог увернуться от атак пикировщиков и прямых попаданий не получил. Однако на нем были выведены из строя 45-мм пушка и 20-мм автомат, вышел из строя один из двух дизелей. Но корабль продолжал принимать раненых с берега и с катеров; так, на него был доставлен тяжело раненный капитан В. Топчиев, а также перевезены трофейные документы. Радиостанция корабля также вышла из строя, поэтому после 14 часов связь с Севастополем прервалась. Тем не менее, корабль не ушел в Севастополь, продолжая маневрировать поблизости от порта.

Некоторые исследователи переписывают друг у друга легенду о том, что командир корабля побоялся уходить от берега без приказа из-за страха… быть обвиненным в трусости! В действительности мотивов капитан-лейтенанта В. Г. Трясцина мы не знаем, поэтому говорить что-то уверенно просто нельзя. Но корабль оставался последней ниточкой, хоть как-то связывающей десант с морем – то есть с Севастополем. Пока он оставался здесь, оставались и малые охотники. После наступления темноты и прекращения налетов они старались держаться за тральщиком в кильватер.

Немецкие солдаты рядом с выброшенным на берег тральщиком «Взрыватель»

К вечеру ветер усилился до 7 баллов, начался шторм. «Взрыватель» расстрелял весь 100-м боезапас; на нем, видимо было повреждено рулевое управление: он плохо держался на курсе. Вскоре после 9 вечера тральщик внезапно выскочил на берег в районе соляных промыслов, в 5 км юго-восточнее Евпатории. Он завалился на правый борт с сильным дифферентом на корму. Попытки сняться машинами оказались безуспешными, а волны вскоре развернули корабль лагом к берегу. Поврежденный корпус дал течь, обшивка в кормовой части лопнула по швам, отсеки начали заполняться водой, поэтому раненых из них стали переносить на верхние палубы. Около 10 вечера через находившийся с тральщиком СКА-0102 в штаб флота была отправлена радиограмма: «Корабль сняться с мели не может. Спасите команду и корабль, с рассветом будет поздно».

После этого малые охотники ушли в Севастополь. Буксир СП-14 прибыл сюда в 23.32, остальные катера – в разное время, но, судя по всему, заметно позже. По некоторым данным СКА-081 пытался подойти к «Взрывателю», но