Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

«Я глазел на Генри, ахал, и это занятие меня полностью поглотило, – сказал он себе. – Я чуть не забыл, кем являюсь сам и чем собираюсь заняться. С Лондона ни строчки не написал и совершенно не думал о путевом дневнике».

Он незамедлительно выложил на стол свой гроссбух для двойных записей, раскрыл его на странице, куда внёс первый катрен в своей официальной карьере, и, взяв с полки на стене у стойки перо и чернила, задумался, чем бы украсить страницу смежную.

«Мне нечего сказать в „Мэрилендиаде“ про путешествие досюда, ибо я мало что видел, – прикинул он. – К тому же правильнее начать поэму с Плимута, где со скалами Альбиона прощается большинство тех, кто отплывает в Мэриленд».

Развивая далее эту мысль, он решил писать свою эпическую «Мэрилендиаду» в форме отчёта о мысленном странствии, дабы открывать читателю красоты Провинции в той же удивительной новизне, в какой они откроются путешественнику-поэту. Поэтому Эбенезер с удовольствием и не без благоговейного трепета припомнил название корабля.

«„Посейдон“! – подумал он. – Поистине, отличное предзнаменование! Вергилий спутником, и сам Сотрясатель Земли – паромщиком на переправе в этот Элизиум[123]!»

И, погоняв в уме сию радостную картину, он в скором времени написал:

Пускай Океан следом яростно гонится —

Обшивка не дрогнет, и мачты не сломятся.

В воде с нами рядом гроза-Посейдон,

Ни широким, ни буйным не кажется он.

Внизу поэт добавил: «Э. К., Джент, Пт и Лт Мда», – и удовлетворённо просиял. Покуда он был занят этим делом, в таверну вошли, громыхнув дверью, двое. Судя по виду, они были с какого-то корабля, но не обычные моряки, и почти близнецы как внешне, так и в манерах: оба кряжистые, красноносые, с прищуром и при чёрных бакенбардах, с натуральными шевелюрами. Оба были одеты в чёрные куртки и штаны, шляпы носили одинаковые – с продольным заломом и одного цвета. У каждого имелось по паре пистолетов за поясом справа, слева – по сабле, да в придачу оба держали увесистые чёрные трости.

– Угощаю пивком, капитан Скарри[124], вы мой гость, – рыкнул один.

– Нет, – прорычал другой, – это вы мой гость, капитан Слай[125].

Так порешив, оба принялись колотить палками по столу и призывать прислугу. «Пива!» – гаркнул первый, и «Пива!» – гаркнул другой. Они набычились, озлились и разворчались, когда их крики не возымели ответа. Столь ужасным было выражение их лиц и столь свирепыми повадки, что Эбенезер принял этих двоих за пиратов, но не осмелился выбежать вон.

– Пива! – орали они снова и снова, всё без толку, и колотили палками по столу.

Эбенезер зарылся в развёрнутую на столе тетрадь и стал молиться, чтобы они не заметили его присутствия.

– Подозрение моё таково, капитан Слай, – заявил один, – что нам придётся или самим себя обслужить, или искать нашего человека всухую.

– Тогда давайте, капитан Скарри, нацедим себе пива и покончим с этим, – отозвался другой. – Негодяй не может быть далеко. Я нацежу две кружки, а он, быть может, явится до того, как мы их выпьем.

– Может быть, может быть, – допустил первый. – Но только это я налью кружки, потому что вы мой гость.

– Чёрта с два! – вскричал второй. – Это вы мой гость, будьте вы прокляты, я первым сказал!

– Первым вы окажетесь в аду, – заявил Номер Один. – Угощаю я.

– Нет, я! – произнёс Номер Два с большей угрозой.

– Пошёл в свиную жопу!

– Я налью вам пива, капитан Слай, – проговорил Номер Два, вытаскивая пистолет, – или пролью вашу кровь.

– А я вашу, – ответил Номер Один, делая то же, – иначе отправитесь на корм червям.

– Джентльмены, джентльмены! – закричал Эбенезер. – Ради Бога, остыньте!

Он немедленно пожалел о своих словах. Двое поворотились, сверкнули на него глазами, так и держа пистолеты нацеленными друг на друга, а лица их сделались угрожающими.

– Это не моё дело, – проговорил поэт поспешно, потому что они начали двигаться в его сторону. – Клянусь вам, совершенно не моё. Я только хотел сказать, что для меня будет честью и удовольствием купить вам обоим, и налить – тоже, если вы покажете, как. Нет, не важно, держу пари, я и сам сумею без указаний, потому что много раз видел в «Локетс», как это делается. – Да, – продолжал он, пятясь, – для этого не нужно особого навыка, и секрета тут нет, всего-то и требуется, что приставить к крану стакан, если бочонок свежий, и пусть пиво аккуратно стекает, а если выдохся, то давать потоку немного пространства для падения, пока стакан не наполнится, потому что при более сильном ударе струи образуется больше пены…

– Отставить! – скомандовал Номер Один, и так ударил по столу тростью, что тетрадь Эбенезера подпрыгнула. – Боже ты мой, капитан Слай, вы слышали хоть когда-нибудь этакий вздор?

– Я и наглости подобной не встречал, капитан Скарри, – ответил второй, – мошеннику мало встрять в наше дело, ему понадобилось заняться им самому!

– Нет, джентльмены, вы меня неправильно поняли! – воскликнул Эбенезер.

– Закрой свой рот и сядь, – сказал капитан Скарри, указывая палкой на стул поэта. Затем моряк заявил товарищу: – Прошу извинить и подождать, пока я засажу этому кретину пулю промеж глаз.

– Мне это только в радость, – ответствовал тот, – а после мы спокойно выпьем.

Оба пистолета были теперь направлены на Эбенезера.

– Мой гость никогда не унизится до таких пустяков, – заявил первый.

Эбенезер, стоявший за спинкой стула, вновь посмотрел на дверь, за которой скрылись Берлингейм и подавальщица.

– Моё мнение такое же, – прорычал капитан Слай, – но заклинаю вспомнить, кто тут хозяин, иначе я выстрелю из двух пистолетов.

– Ради Бога, добрые капитаны! – квакнул Эбенезер, но его подвели ноги и сфинктеры: не в силах более говорить, он повалился на колени, распространяя удивительный запах, и зарылся лицом в сиденье стула. В этот миг отворилась задняя дверь.

– Стоп, а вот и буфетчица! – вскричал капитан Скарри. – Два пива, малышка, а я пока избавлюсь от этого засери!

– К чёрту пиво! – проревел капитан Слай, которому была видна входная дверь. – Готов поклясться, вон идёт наш Лауреат, по улице!

– Тогда за ним, – сказал второй, – пока он снова не отдал швартовы!

Отвернувшись и от кружек, и от поэта, они поспешили наружу, откуда вскорости донеслись пистолетные выстрелы и удаляющиеся проклятья. Но Эбенезер их не слышал, так как при упоминании жертвы лишился чувств и рухнул на каменные плиты.

Глава 9. Новые морские стихи, сложенные в конюшне «Короля морей»