Хлеб ангелов - Патти Смит

мизантропичного мутанта-инопланетянина, в чьих жилах течет серебряная кровь эльфов и фей? Сижу на корточках с братом и сестрой перед старым комодом, и мы медленно проворачиваем разболтанные ручки. Проходим мимо исполинских деревьев – темно-зеленых елей, отважно направляемся в темное небо, испещренное сияющими облаками. “Погода для радуги!” – кричу я, когда мы следуем за кораблями: их паруса надувает ветер, за конными конкистадорами: седла у них тяжелые, отделанные серебром.

Внезапно оказываюсь совсем одна в центре чудесной бури. Пусть она начнется! Пополни наши реки, позволь нам забросить сети под осетровой, цвета детского чепчика, луной. В лужах на красной земле образуется целебная глина, и я зачерпываю ее, чтобы обмазать волосы и лицо. Сыплется град. Не знаю, куда подевалась моя обувь, и дороги, пожалуй, тоже не знаю, но это неважно. Над головой порхают самодельные географические карты, показывают мне хребты неизвестных континентов и диковинные острова, где живут не менее диковинные животные с когтями, чешуей и широко разверстыми ноздрями. “Бунтарский горб, бунтарский горб, проламываясь сквозь камыш, сквозь бескомпромиссные папоротники, шарахаясь от дурмана вонючего, от стай мошкары”. Босиком иду вслед за ручьями: в воде, как кружева, – водоросли и юркие головастики, высматриваю во все глаза – не блеснет ли монета, блудный пенни, осколок мозаики или карманное зеркальце с подобием меня.

В каком-то смысле я не так уж сильно изменилась. Но пламя непоседливости горит уже не так жарко, а внутренние образы всего, что я люблю, впитались так глубоко, что я могу спроецировать перед собой “Гернику”, не видя, слушать Ascension и My Bloody Valentine, не слыша, листать “Игру в бисер”, не читая: чувствую их всем своим существом. Все на свете непременно увядает. Драгоценные лоскутки, сложенные в маленьком сундуке, словно недособранное приданое, книги моей жизни, ордена в футлярах. Сбрасывание старой кожи – одна из сложнейших задач в жизни. Мы решаем, кому раздать свои талисманы, один за другим. Но я оставлю себе обручальное кольцо и любовь своих детей.

Кожа постепенно будет сброшена, а честь останется. Мы развиваемся, спотыкаемся, учимся на своих прегрешениях, а затем грешим повторно. Снова срываемся в бездну, из которой выбрались ценой гигантских усилий, обнаруживаем себя на том же месте в колесе Фортуны, совершающем новый оборот. А потом, набравшись стойкости, запускаем болезненный, но восхитительный процесс – постепенно отпускаем ситуацию. Воцаряется светлое спокойствие, очень похожее на естественное освещение. Вокруг все лежит в руинах, но мы ходим на цыпочках, опасаясь ступить на угасающий силуэт, свою же первозданную кожу.

Какую грань своего существа я покажу миру? Ту, которая чеканит громоподобный шаг, созывает воображаемые войска, вместе с братьями по оружию подняла голос против тирании правительств, лжепророков, политиков, корыстолюбивых поэтов. А может, ту, у которой была череда возлюбленных, или ту, которая хранит черный бархатный футляр с жемчугами, подарком любимого мужа. Или девочку, которая читала наизусть Священное Писание, но таскала монетки из отцовских карманов и лгала матери. Каждый из нас таит в душе свои весы Фемиды. Гири и противовесы прожитой жизни – секрет каждого человека.

Так ли уж важна кровь, когда голодный ребенок нуждается в пище? Какое деление на шкале благородства соответствует нашим усилиям? Свиток разворачивается, мою лодочку направляют ангелы. Вытягиваю невод, вытаскиваю из приливной волны своего водоема все, что успела отбросить и сбросить: плащ художника, прежнюю кожу, влюбленности, отмирающие клетки организма. Вижу себя на том же балконе отеля “Сюисс” – всего лишь писательница на отдыхе, в белом, пристально разглядывает треугольную крапинку посреди бухты. Внутренний голос снова тихо зудит. О чем я должна написать и в чем должна поклясться? Обещаю быть хорошей. Напишу о девочке, которая нашла в траве маленькое карманное зеркальце. Подает им сигнал треугольной крапинке – такой далекой, но совсем близкой. Восторженно подпрыгивает, зависает в воздухе, а затем, широко расставив руки, опускается на землю. “Добро пожаловать, бунтарский горб, – кричит она. – Я – это ты”.

о фотографиях

Автор благодарит нижеперечисленных авторов фотографий за разрешение использовать их снимки:

Стр. 73 © Linda Smith Bianucci

Стр. 102 © Lynn Goldsmith

Стр. 124 © Frank Stefanko

Стр. 130 © Frank Stefanko

Стр. 164 © Jody Caravaglia

Стр. 170 © Seiji Matsumoto

Стр. 204 © Judy Linn

Стр. 216 © Steven Sebring

Стр. 220 © Annie Leibovitz

Стр. 247 © Melodie McDaniel

Стр. 301 © Lisa Marie Smith

Наверху: Стивен Себринг. “Сент-Клер Шорз”, 1995 г.

Стр. 6: Статуя Питера Пэна в Кенсингтонском саду. Патти Смит

Стр. 174, 188, 192, 198: фото Фреда Соника Смита

Стр. 194, 274, 276, 290: фото автора

об архивах

Фото моих родителей с Тодди на диване с зеленой штофовой обивкой сделал Бобби Уильямс в 1951 году.

Все старые фотографии (на страницах 14, 24, 232, 238, 266 авторы снимков остались неизвестными) взяты из архива семьи Смит и любезно предоставлены моей сестрой Линдой Смит Бьянуччи.

Фото на с. 254 (на нем запечатлены моя мать, Чик Кейвен и Дот Эшман) и фото на с. 268 (факсимиле стихотворения “Патти”) взяты из альбома “От нуля до семи”, где мои родители вели летопись моего детства.

Фото на с. 136 (Фред в детстве, со своим дедом Гербертом Байэсом) взято из личного семейного архива сестры Фреда, Пэт Холлетт.

Фото на с. 178 (единственная фотография с нашей свадьбы) было сделано в Церкви моряков матерью Фреда, Кэтлин Байэс-Смит.

Благодарю Ленни Кэя и Энди Остроу, предоставивших мне бесценные материалы из своих личных архивов.

Примечания

1

Из письма Н. Гоголя художнику А. Иванову от 30 августа 1842 г. Здесь и далее прим. перев.

2

В 1932 году полуторагодовалый сын знаменитого американского летчика Чарльза Линдберга был похищен с целью выкупа. Родители выплатили выкуп, но преступники не вернули ребенка. После обнаружения трупа был сделан вывод, что ребенка убили через несколько часов после похищения.

3

В Англии “диссентерами” называли пуритан и приверженцев других протестантских течений, которые отклонялись от государственной религии и, соответственно, подвергались гонениям со стороны официальной англиканской церкви.

4

Из стихотворения американской поэтессы Луизы Таусенд Николл (1890-1981).

5

Учебное пособие для начальной школы. По нему учились читать несколько