Краткая естественная история цивилизации - Марк Бертнесс

и в районе моего второго дома в Род-Айленде, где проводятся празднества, связанные с циприной[279], знаменитым моллюском с твердой раковиной, ставшим популярным в связи с сериалом «Гриффины». Это один из немногих крупных организмов, способный выживать в загрязненных стоками септиков водах залива Наррагансетт круглый год. В летние месяцы вследствие истощения кислорода в воде хищники и конкуренты этих моллюсков откочевывают или гибнут, и выживают только циприны, что происходит за счет частичного растворения его раковины из карбоната кальция для буферизации кислотных конечных продуктов его теперь замедленного анаэробного метаболизма – он переживает лето, фактически затаив дыхание. Поскольку моллюск выживает, Род-Айленд с гордостью идентифицирует себя как штат циприны, а не септиков[280].

Такие явления характерны не только для Северной Америки: прибрежные обескислороженные мертвые зоны стали еще одним новым нормальным, новым альтернативным состоянием. С тех пор, как китайское правительство предписало перейти от традиционного стиля аграрного земледелия к более западным, промышленным моделям, ядовитое цветение водорослей или «красные приливы» увеличились по площади и частоте на порядок и почти 80 % китайских коралловых рифов погибли[281]. Существует также азиатский аналог циприны, ставший за последние несколько десятилетий доминантным в гипоксических устьях азиатских рек.

Глобальный масштаб изменений климата только усложняет задачу понимания того, как мы меняем и формируем мир и существующие в нем разнообразные экосистемы. Одной из насущных проблем для ученых является отсутствие надежной основы для понимания многочисленных воздействий человека и того, как они работают друг против друга или друг с другом в данной экосистеме. Мы изучили эти воздействия индивидуально – следующим шагом является разработка моделей для изучения комбинированных интерактивных эффектов. Нам известно, что человеческие воздействия обычно приводят к синергическим, мультипликативным, непредсказуемым сюрпризам, а не к простым, предсказуемым и аддитивным результатам[282]. Эти непредсказуемые проблемы не сулят ничего хорошего для нашего будущего.

Более того, уже поврежденные экосистемы более уязвимы для дополнительных угроз, поскольку пищевые сети упрощаются и поэтому имеют меньше возможностей для изменений. Но опять же, множественные человеческие нарушающие факторы экологического стресса могут иметь различные последствия. Например, азотная эвтрофикация обычно приводит к появлению большого количества зависимых от азота организмов, таких как сорные растения или водоросли. Но другие факторы стресса, такие как изменение климата или хищническое истощение популяции (например, вследствие перелова рыбы), будут иметь непредсказуемые результаты. Потепление климата может увеличить частоту и тяжесть заболеваний, влияя на размножение водных растений, а чрезмерный вылов будет иметь разные результаты в зависимости от того, истощается ли популяция хищных, всеядных или растительноядных рыб. Эти проблемы особенно трудноразрешимы, пока наука остается в пределах кабинетов или лабораторий, а ученые игнорируют призыв Луи Агассиса «изучать природу, а не книги». Только наблюдательные и активные исследования могут сохранять науку актуальной для нашего меняющегося мира[283].

Более четырех десятилетий назад Джон Холдрен и Пол Эрлих утверждали, что антропогенная деградация и истощение окружающей среды это не локальные, обратимые проблемы, а скорее снежный ком и всеобщие проблемы с необратимыми, неизвестными последствиями для человечества[284]. К сожалению, мы больше не можем действовать, как советует популярная наклейка на бампере: «Думай глобально – действуй локально». Трагедия общего достояния в настоящее время носит глобальный характер, и только радикально изменив наши отношения с Землей, мы сможем предотвратить дальнейшее разрушение положительных обратных связей, делающих возможной жизнь на нашей планете. Это требует переосмысления того, кем мы являемся.

Гретхен Дейли из Стэнфордского университета стала пионером концепции экосистемных услуг и ее применения: ее проект «Природный капитал» стал долгожданным лучиком света в темном царстве этого кризиса. Путем монетизации экосистемных услуг мы можем стимулировать как наши корыстные мотивы, так и наше стремление к сохранению природы, поощряя сотрудничество, а не конкуренцию. Подобно тому, как конкурирующие первобытные микробы объединили усилия, сформировав эукариотические клеточные взаимные механизмы, а человеческое сотрудничество смягчило соперничество и придало импульс сельскохозяйственной революции, монетизация экосистемных услуг может сдвинуть уравнение естественной истории в пользу сотрудничества и сохранения. Такой подход привел, например, к тому, что город Нью-Йорк признал, что охрана водосборных бассейнов обходится дешевле, чем их очистка. Приняв проверенную временем стратегию преодоления индивидуальной конкуренции – в данном случае финансовой конкуренции – посредством сотрудничества, этот инновационный подход может соединить глобальные и локальные проблемы и решения. Более двухсот миллионов правительственных чиновников и граждан Китая, развивая эту идею и применяя нисходящий правительственный подход, работают над проверкой концепции практических подходов, направленных на максимизацию связывания углерода, биоразнообразие, борьбу с наводнениями, борьбу с песчаными бурями и очистку воды. И наоборот, в случае устьев рек Северной Америки применяется более низовой подход, начинающийся на местном и региональном уровнях и нацеленный на расширение в национальные проекты. Первоначально восстановление популяций мидий, моллюсков вонголе и устриц в этих устьях было в значительной мере символическим. Но такие организмы фильтруют и очищают близлежащие прибрежные воды, и использование этих преимуществ привело к расширению этих программ, а также проектов по восстановлению пастбищ морских водорослей и приливных солончаковых болот в региональные и национальные инициативы. Сейчас как никогда важно освещать и поощрять эти проекты, потому что они представляют прообраз будущих объединений и союзов, возможных и действительно необходимых для здоровья нашего собственного биологического вида и многих других видов на всей нашей планете[285].

Эволюция и информация

Стоит вспомнить еще раз, каким стал наш нынешний мир благодаря зарождению и диверсификации жизни, когда симбиогенез создал фотосинтезирующие микроорганизмы и сине-зеленые водоросли. Через сотни миллионов лет, когда эти организмы насытили атмосферу кислородом, это сделало возможным окислительный метаболизм и развитие сложной жизни благодаря механизмам положительной обратной связи, сформировавшим эту историю жизни. Это те самые механизмы, которые работают каждый день в наших экосистемах, формируя кооперативные мутуалистические отношения видов, поддерживающие их разнообразие и устойчивость среды обитания. И это те механизмы, которые мы разрушаем.

Разрушение среды обитания – это не просто уничтожение леса или загрязнение реки: широкомасштабное разрушение среды обитания, которым мы занимаемся сегодня, переписывает сами коды этих мест обитания. Мы начинаем осознавать в общих чертах, сколь взаимосвязана и взаимозависима жизнь на нашей планете как раз в то время, когда мы стали страдать от последствий наших прошлых и продолжающихся вмешательств в природные системы.

Поддержание человеческой цивилизации на плаву вовлекло нас во множество вредных отношений с миром Природы, как например использование пестицидов в современном сельском хозяйстве. Сокращение популяций опыляющих птиц, пчел и летучих мышей из-за использования этих пестицидов угрожает успешному развитию растений, эволюционировавших вместе с этими видами и нуждающихся в них для опыления. Это породило