Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

Если увеличить расстояние всего до 10 метров, мощность упадет сразу до 0,003 Р/ч, то есть в сто раз. Конечно же, сие не означает, что у источника следует разбить лагерь и устроиться на ночлег – это все равно больше средней нормы, определенной для нашей страны в 20–30 мкР/ч, и расстояние следует увеличить до безопасного. Вследствие этого часты ошибки, когда показания дозиметра в одной точке выдают за фон целой улицы или даже целого поселка. В зависимости от наличия источников радиации они могут сильно колебаться даже в пределах нескольких шагов.

В чернобыльском случае радиационное загрязнение более равномерно, поскольку обусловлено повсеместным присутствием выпавших радионуклидов (их еще называют изотопами).

Каждому, кому довелось побывать на школьном уроке химии, на глаза обязательно попадалась таблица Менделеева. В ней собрано более 200 элементов, каждый из которых имеет стабильные атомы и нестабильные (читай радиоактивные). Именно последние и именуются изотопами. Каждый изотоп стремится к распаду, как Советский Союз, и это стремление характеризуется периодом полураспада, то есть временем, за которое число ядер уменьшится вдвое. У «чернобыльского» йода-131 этот период занимает 8 дней, у цезия-137 33 года, у стронция-90 28 лет. Сократить или как-то повлиять на этот параметр никак нельзя. Полураспад означает, что вредное ионизирующее воздействие изотопа снизилось вдвое. Это совсем не значит, что йод-131 через следующие 8 дней окончательно распался и исчез. Следующий период полураспада снижает количество радиоактивных атомов еще в 2 раза, и так почти до бесконечности. Период полураспада разных радионуклидов разнится от долей секунды до скончания земных веков. Распадаясь, они образуют другие радиоактивные элементы. Например, уран-234 при распаде превращается в торий-230, тот в свою очередь – в радий-226 и затем в радон. Именно своими постоянными процессами распада в сопровождение ионизирующего излучения, то есть радиоактивностью, и опасны радионуклиды.

Конечно же, ошибочным будет предполагать, что радиоактивность – лишь продукт современных атомных технологий. Естественное облучение люди получали всегда от родной матушки-земли, красна солнышка, родного жилища и друг от друга. Мужья, живущие в счастливом браке, облучают своих благоверных аж на 0,3 бэра в год калием-40 и рубидием-87, содержащимися в тканях, и это не повод для развода – слишком малое значение. Основную дозу дает природный газ радон-40, попадающий в наши жилища из-под земли. Он тяжелее воздуха, поэтому первый этаж загрязнен им сильнее остальных. Простое проветривание снижает концентрацию радона в несколько раз до абсолютно ничтожного.

Свою лепту в облучение вносят стройматериалы жилищ – вместе с радоном они дают более трети всей прижизненной дозы. Сверху нас жжет космическая радиация, усиливающаяся по мере набора высоты. Пассажир самолета на высоте 11 000 метров ест свой завтрак при фоне 500 мкР/ч и может утешить себя лишь кратковременным пребыванием.

17% облучения мы получаем от пищи и наших тел, 20% – от радиоактивности в почве, 13% – от медицинских процедур, включая походы в рентгенкабинет. К слову, куда больший вклад, чем атомные станции, в загрязнение вносят химические и сталелитейные предприятия, которые никто и не думает закрывать. Они – источники техногенного облучения. В то время как на АЭС осуществляется строжайший контроль за радиационным фоном, вокруг нефтяных промыслов валяются отработанные трубы, измазанные солями тория-232 и радия-226. Угледобывающие предприятия также перемещают тысячи тонн «фонящей» породы, а потом сжигают ее в печах и на теплоцентралях, выбрасывая изотопы в атмосферу.

Итак, от радиации нам никак не спастись, надо воспринимать ее как данность. Однако следует разграничить внешнее и внутреннее воздействие источников.

Как уже писалось ранее, лишь гамма- и рентгеновское облучение способно проникать сквозь одежду и кожу, вызывая поражения внутренних органов. Но и внешнее воздействие никак нельзя списывать со счетов. «Загрязненный» человек при контакте с «чистым» может передать лишь малую часть радионуклидов, но никак не равную себе порцию. Обычно речь идет о рукопожатиях, совместном пользовании предметами быта, совместном проживании и т. д. Дальнейшие контакты разбавляют эти значения до безопасных.

Куда опаснее для человека внутреннее воздействие. Если радионуклиды попали внутрь через дыхательные органы или вместе с пищей, то ничто не помешает тяжелым альфа- и бета-частицам бомбардировать живые клетки со скоростью 20 000 км/сек. Они становятся причиной тяжелых поражений внутренних органов и раковых заболеваний. Самый опасный путь проникновения радионуклидов – воздушный, и от него следует беречься в первую очередь, применяя средства защиты.

Попав внутрь, радиоактивные цезий и калий распределяются по всему телу равномерно, стронций откладывается в костях, а йод – в щитовидной железе. Большой удачей для жителей причернобыльских районов следует признать свойство йода-131 и цезия-137 быстро выводиться из организма, а не накапливаться в нем. Периоды полураспада и полувыведения из тела человека различных элементов можно отобразить таблицей.

Вместе с водой и пищей, загрязненными нуклидами, человек получает еще одну весомую порцию облучения.

О том, как по возможности уберечь себя от нежелательных воздействий, можно узнать в разделе «Меры безопасности и правила поведения на территориях, пострадавших от радиации»

Но сами по себе нуклиды не передают радиацию как «болезнь», то есть их мишень не становится радиоактивной сама по себе и способна вывести их из организма (с потом, испражнениями или просто выпив водки). Влюбленные! Помните, что крепкий французский поцелуй на зараженных территориях – возможный путь передачи радионуклидов внутрь организма! О дальнейшем продолжении любовного сценария стыдливо умолчу…

Куда как выше степень облучения при стандартных медицинских процедурах. Это объясняется кратковременным, но мощным воздействием настоящего направленного источника рентгеновских лучей.

Поход к зубному и рентгеновский снимок дают сразу дозу в 3 бэра. Стандартная флюорография даже безопаснее – 0,36 бэра. Рентгеноскопия желудка, повсеместно замененная ныне введением зондов, облучала организм сразу 30 бэрами, и это очень много.

Напомню, что героические ликвидаторы, что лазили в завалах 4-го блока, набирали от 0,3 до 0,8 бэра в день. Простых больных спасает только то, что их значения локальные, в то время как в Чернобыле бэры набирал весь организм, и они куда тяжелее.

Замечу, что реакция на степень облучения у каждого человека своя, в зависимости от состояния здоровья и степени сопротивляемости организма.

Кто-то живет после набора 500 бэр у разрушенного реактора, кому-то хватает короткой поездки к родственникам в Гомельскую область.

Сама лучевая болезнь, вопреки слухам, лечится. Летальность наступает лишь при тяжелых степенях облучения или от сопутствующих ей онкологических заболеваний. Лучевая болезнь не заразная, ее нельзя «подхватить» от другого