Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

Да, именно так. Память и свежий полесский ветер сквозь колючую проволоку.

Маршрут Гомель – Калинковичи – Хойники – Брагин

Короче говоря, выбрались мы из Зоны, загнали нас в «вошебойку», или, говоря по-научному, в санитарный ангар. Мыли нас там в трех кипятках и трех щелочах, облучали какой-то ерундой, обсыпали чем-то и снова мыли, потом высушили и сказали: «Валяйте, ребята, свободны». Народу набежало смотреть – не протолкнешься, и ведь что характерно: все только смотрят и издают приветственные возгласы, а взяться и помочь усталым людям ни одного смельчака не нашлось…[18]

Зона обезлюдела, затаилась, погрузилась в тысячелетний радиационный сон…

Но радионуклиды невозможно остановить заборами с колючей проволокой, милицейскими нарядами и грозными распоряжениями правительства. На огромных пространствах нынешней Беларуси, подвергшейся бомбардировке «северного следа», по-прежнему жили люди. Они каждый день дышали пылью, содержащей активные частицы, ели грибы и ягоды, собранные в местных лесах, пили молоко и воду с цезиевой начинкой.

По данным «Чернобыльского форума», «Врачей против ядерной войны» и прочих международных организаций, после аварии в республике зафиксирован резкий подъем уровня онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний, врожденных уродств и синдрома Дауна у детей, болезней щитовидной железы и лейкемии у жителей отселенных районов.

Почвы в Гомельской области загрязнены до сих пор. Лидирует городской поселок Брагин с его 5–15 кюри/км2. Статус «чистой зоны», когда эти значения станут менее 1 кюри/км2, он получит лишь к концу этого века.

Тогда же полностью очистятся Ветка, Хойники, Наровля и Чечерск. Областному центру Гомель повезло больше, и мы дожили до его «чистых» времен, обещанных учеными к 2023 году.

Раз уж мы здесь, самое время отправиться в путь и взглянуть на обычную жизнь в необычных радиационных условиях. К тому же совсем необязательно проникать в зоны отчуждения, чтобы увидеть отселенные деревни – их достаточно много и за условной чертой запретов.

Эту поездку можно начать в разных местах и проехать в разных направлениях. Самый простой путь – сесть на поезд и оказаться утром на вокзале в Гомеле или Калинковичах, откуда легко добраться до Хойников. Так получилось, что я проехал этим маршрутом дважды, с разницей в 15 лет. И получил самые разные впечатления от боли утраты и крушения надежд до успокоения и понимания, что все в итоге будет хорошо.

Письмо № 6 «Их здесь больше нет»

Воспоминания, воспоминания… Всего-то два дня, а кажется прошел сквозь лихие года, когда перестройка сперва накрыла Хойники своей неразберихой, потом ухнул чернобыльский реактор и щедро сыпанул отравы на колхозные поля. Затем пришли пьяные вдрызг солдаты и милиция, выгоняя обезумевший от горя народ из своих хат, а уж дальше и развал государства, и развал всего и вся, и хмурые мужики со своими «а пошло все на…». Все это пронеслось, промелькнуло перед глазами, и невозможно уже разобрать, что было главным – оценивающий взгляд последнего жителя поселка, предлагающего «свойские грибочки» заезжему гостю с фотокамерой, или скорбный памятник брошенным деревням в Брагине.

Распрощавшись с экскурсионной группой в Хойниках, я поехал устраиваться на ночлег. Как же все поменялось за эти 15 лет! Тогда я приехал сюда тоже к вечеру, автобусом из Калинковичей, и это означало ночлег в жуткой, но единственной местной «гостинице», не имевшей названия и больше похожей на коровник. Сейчас же, после капремонта, на ее месте работает вполне пристойная «Журавинка», где есть даже чистое белье, свой санузел и непродавленный матрас. XXI век, хоть и с опозданием, но пришел в радиационную столицу Гомельщины.

Город разделен на две части – центральную и новые жилые районы, соединенные единственной дорогой. Впервые он упомянут в летописях XVI века как местечко Брагинского графства Великого княжества Литовского. Нет уже давно в помине тут графьев и князей, одни пролетарии, впрочем, ничем не отличающиеся от любых иных в провинциальных городках бывшего СССР. И это тоже шаг в будущее. Я прекрасно помню другие Хойники, где полупьяные мужики шатались по улицам, одетые во все серо-коричнево-черное, а чаще всего в камуфляжную форму. Безысходность – вот то верное слово, коим можно было описать атмосферу 15-тысячного городка конца первого десятилетия текущего века.

Сейчас же все изменилось, и я долго подбирал определение, на что же это похоже. Точно – воинская часть. Все старое, но вычищенное и аккуратно побеленное. Мало автомобилей, да и людей на улицах тоже. Видимо, все заняты делом и работают. Какой контраст с вечно гуляющей и заседающей по кофейням Москвой.

Общее у нас сегодня одно – радиационный фон. За те же 15 лет он упал в Хойниках почти вдвое, как и повсюду в округе, приблизившись к стандартным 25–35 мкР/ч. Такие значения, при желании, можно найти в любом российском городе. Это означает, что нормальная жизнь вернулась в умирающий город значительно раньше, чем это предполагалось наукой.

Я же вернулся сюда по одному очень важному делу, непосредственно связанному с историей чернобыльской катастрофы. И теперь иду по улице Мира, к своей цели, мимо корпусов районной больницы.

Она принимала первый удар на себя. Сюда свозили пострадавших ликвидаторов, жителей причернобыльских сел и всех-всех, кто успел наглотаться радиационной пыли, съесть зараженных продуктов или просто присесть в неудачном месте. Население было напугано еще долгие годы и по каждому поводу бежало к врачам («что-то в боку стрельнуло – это не от радиации?», «прыщик вскочил на носу – это не опухоль?» и так далее). Больницу заваливали гуманитарной помощью из Европы, зачастую оказывающейся неликвидами или старьем с просроченными сроками реализации. Спасибо и на этом – по крайней мере, медицинское оборудование здесь гораздо лучше, чем во всех соседних райцентрах.

В 10 минутах ходьбы от больницы по улице Мира стоит здание управления Полесского радиационно-экологического заповедника. На сей раз прохожу мимо, но хорошо помню свой предыдущий визит. Из начальства на месте тогда оказался главный лесничий Максим Владимирович Кудин, гостеприимно рассказавший заезжему журналисту о своих владениях и истории родного города после аварии.

По его словам, работники ПГРЭЗ ежегодно проверяются в больнице на наличие радиации в организме, и превышений допустимых доз не было уже давно.

Исключения бывают лишь тогда, когда кто-нибудь хорошо отужинает мясом кабанов, подстреленных браконьерами в зоне глубокой консервации. Кабаны питаются мхами, аккумулирующими нуклиды, и потому наиболее опасны, в отличие от лосей, срывающих листья, кору и побеги с деревьев.

Сразу после аварии в Хойники нагрянули военные и стали поливать улицы дезактивационной жидкостью. В здании на центральной площади расположился белорусский