Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

Через много лет на стене ДК намалюют огромный знак радиационной опасности, к вящему удовольствию китайских туристов, которые будут глазеть на ваш разрушенный быт объективами камер и треском дозиметра, указывающего на пятикратное превышение нормы.

Догнивают последние кресла кинотеатра, в которых вы смотрели на неуклюжего французского комика и смеялись до слез. Пьер Ришар обычно играл неудачника, но и по сей день живет в своем парижском домике с бразильской моделью, а где теперь вы, знает лишь ветер в соснах бывшего Погонного.

Поселковый совет встречает строгими глазами дедушки Ленина с плаката и картой земель совхоза «Победа социализма». Им теперь явно не хватает нанесенных значений загрязнения цезием. Если Дронькам немного повезло и они очистились до 15 кюри, то Погонное так и застряло на промежутке от 15 до 45. От ваших бухгалтерских и прочих расчетных дел остался лишь остов пишущей машинки, плакаты про XXVII съезд КПСС да пара перевернутых канцелярских столов. Впрочем, ничто не может помешать законному обеду – хоть ядерная война начнись, а тарелка борща строго по расписанию.

Ты выходишь из рабочего кабинета и идешь на обед домой. Но в Погонном была и другая опция – настоящая рабочая столовая, она намного ближе, буквально в ста метрах. Туда стекались работники, приехавшие из соседних сел. Качественная вытяжка на кухне, которая переживет многие строения в Погонном и Дроньках. Оригинальная вывеска, над которой не властны времена и дожди, и настоящие алюминиевые ложки. Те, которыми мы все скребли в советских пионерлагерях о дно железной миски, требуя добавки. Ты степенно проходишь в общий зал, берешь на раздаче первое, второе с пюре и душистый компот с изюмом. Главное – побольше хлеба, без него и еда не еда в наших широтах.

У входа в столовую фон повышается до 127 мкР/ч, пока что рекорд в нашем селе. Совсем рядом двухэтажный жилой дом, где первый этаж занимают почта и родильное отделение. Ты мог зайти после вкусного обеда и отправить телеграмму родственникам в Киеве: «Привет поздравляю днем рождения обещаем приехать праздники».

– А почему тексты телеграмм написаны очень странно, без предлогов? – удивляются экскурсанты, выросшие в эпоху безлимитных телеграм-переписок. Помещение так хорошо сохранилось, что можно почитать сообщения из середины 80-х годов прошлого века.

– Потому что за каждое слово нужно было платить. Поэтому тексты писались без предлогов, – отвечаю я на правах очевидца, отправлявшего реальные телеграммы с почтамта, мысленно добавляя: «А еще без прилагательных и слов-паразитов, только суть».

После обычного рабочего дня ты возвращаешься в родную избу, что через дорогу от детсадика. Мимо школы проходишь спокойно, ведь никто не забирает детей после уроков. Даже первоклашки ходят самостоятельно, и не только в соседние дома, а и в Дроньки, что примерно в пяти километрах отсюда. Для современного поколения, выросшего на альтернативном молоке, звучит как фантастика и начало фильма ужасов, но наш третьеклассник, уже забравший сестру из садика, другой жизни и не знает.

Все встречаются на родной кухоньке, за ужином, а по черно-белому телевизору «Горизонт» уже идет концерт по заявкам телезрителей. Поет популярная Эдита Пьеха, а до поп-музыки новой волны, группы «Мираж» и Юры Шатунова, остается около года. Пацан идет делать уроки, дочка возится с куклой, привезенной из минского магазина «Детский мир», а ты заворачиваешь остатки самодельной колбасы в газету «Советская Россия» за 15 апреля 1986 года. Впереди вся жизнь, и никуда не хочется уезжать из родной хаты в родном Погонном…

Возле нее у моего дозиметра впервые за всю поездку случается форменная истерика. Она стартовала со 150 мкР/ч и уверенно набирает значения, повышая треск и предупреждая красным: «Радиационный фон опасный». Всего-то стоило свернуть с дороги на смотровую вышку, перед мостом, и подойти к пустому дому, спрятанному за стеной зарослей. После того как значения перевалили за 300 мкР/ч, я решаю от греха подальше ретироваться, вернувшись на протоптанные пути.

Умом понимаешь, что ничем страшным такой уровень радиации не грозит, слишком мало время воздействия и экспоненциальная доза, но когда твой дозиметр начинает усиленно трещать, срабатывает инстинкт самосохранения, и он сильнее нас. Именно на этот эффект и рассчитывали создатели сериала НВО «Чернобыль», когда вводили его звуковым фоном на кадры с работой ликвидаторов.

Та самая смотровая, куда ведут все сталкерские пути нынешнего Полесья, дает отличный вид на всю округу. Правда, залезть на нее нелегко, и некоторые женщины от самой интересной части путешествия отказываются. Наверху ждет бинокль, в который можно увидеть знаменитую Арку 4-го блока, накрывшую старый саркофаг. До нее по прямой примерно 25 км. Я так ждал этой встречи, единственной возможности еще взглянуть на Чернобыльскую станцию. Той, что посвятил долгие месяцы поездок, сбора информации, написания книг и статей, интервью, встреч и лекций для заинтересованных читателей.

Объект «Укрытие-2» укрыл в себе объект «Укрытие» – такова сорокалетняя плата человечества за небрежные игры с разрушительной силой расщепления атома. И счета будут выставляться еще многим поколениям будущих жителей Полесья.

Твой обычный день, а с ней и рабочая неделя, закончены. Дети уже вовсю спят, ведь у них отбой строго с началом программы «Время» по телику, в 21:00. Жена тоже видит десятые сны, но в эту душную ночь тебе почему-то плохо спится. Хорошо, что завтра суббота, впереди выходные, а там и майские праздники на носу.

Ты идешь к холодильнику «ЗиЛ» – старому, пузатому, доставшемуся от отца, – чтобы выпить холодный самодельный квас. На обратном пути открываешь окно с южной стороны, чтобы хоть немного стало свежее. Где-то далеко, со стороны ЧАЭС, небо почему-то подсвечивается неестественным столбиком света, словно кто-то направил снизу огромный прожектор. Странно, никогда такого не было. В понедельник надо будет рассказать мужикам на работе. Еще слегка пахнет свежестью, как накануне грозы, но небо вроде чистое, в звездах. А пока – спать, ведь завтра столько приятных дел в выходной день, 26 апреля 1986 года…

Если вы не законченная бездушная скотина, увиденное сегодня вас впечатлит. И все последующие 25 километров по тряской дороге до Хойников вы будете молча переживать, оставаясь мыслями своими там, за бесконечными столбами с колючей проволокой, сопровождающими границу 30-километровой зоны. Впереди замелькают вполне жилые Стреличево и Езапов, но может быть, впервые в жизни станет чуть-чуть жалко, что уезжаешь из покинутого и заброшенного «вчера» к уютному современному «сегодня». Автобус подкатит к кафе для финального оплаченного ужина, а душа опять метнется обратно, на высокую вышку в Погонное, чтобы еще хоть