Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

Уже несколько лет здесь хозяйничают пограничники и прочие военные, на всей протяженности белорусско-украинской границы. Укрепления с обеих сторон, распаханная контрольно-следовая полоса с востока на запад.

Это ближайшая к ЧАЭС точка, и местность тут более всего загрязнена нуклидами – до 470 кюри на квадратный километр по цезию (1 кюри уже считается радиационно опасным). В некоторых местах дозиметр начинает выдавать ударные значения до 1000 мкР/ч, однако на местной станции постоянно дежурят сотрудники дозиметрического контроля. Граница между двумя государствами проходит прямо по околице – отсюда до ЧАЭС всего 14 км.

Есть неподалеку от Масан небольшое село Чемков, вставшее на пути «северного следа» в 12 км от атомной станции и погибшее в неравном бою. Как и украинские Копачи, его целиком зарыли в землю, и лишь уровень радиации в несколько миллирентген выдает захоронения. У Масан судьба сложилась иначе – статус белорусского радиационного форпоста обязал построить кирпичные дома для сотрудников, установить дизель-генератор и даже солнечные батареи. Не беспокойтесь о вахтовиках – в районе домов уровень падает до 100 мкР/ч. Цезиевые осадки выпадали пятнами, и для строительства выбирали самые чистые места.

Как и положено форпосту, у него есть собственная наблюдательная вышка, откуда атомная станция видна как на ладони. Правда, до ЧАЭС все равно не дойти из-за системы водных каналов, наглухо перекрывающих все подходные пути на 15–20 км вокруг.

Доехав до Дронек, можно вернуться уже накатанным путем до Бабчина, а можно свернуть налево и воспользоваться дорогой в единственную до недавнего времени жилую деревню в ПГРЭЗ под названием Тульговичи. Для этого надо проехать 10 км до Кожушков, еще 4 км до перекрестка в отселенных и разграбленных дочиста Ломачах, а оттуда прямо еще 7 км непосредственно до Тульговичей.

Эту деревню – бывший колхозный центр – Полесский заповедник захватил во время своего расширения в 1993 году. После аварии уровень загрязнения был довольно высоким, и сельчане начали потихоньку покидать свои жилища. Главной причиной стали мясо и молоко, браковавшиеся на 90% Санэпиднадзором. В 1991 году наблюдался массовый исход, после которого в поселке осталось лишь несколько жилых домов.

Как это часто встречается в Зоне, уехавшие подальше от радиации давно ушли в мир иной, а оставшиеся по-прежнему ели свои зараженные грибы, пили цезиевое молочко и помирать не торопились.

Отсюда до Хойников расстояние приличное, поэтому пустое жилье переселенцев из других республик не заинтересовало. Жизнь в поселке теплилась лишь на его окраине, а в центре редких посетителей встречало правление давно не существующего колхоза с победными графиками надоев 1986 года и отлично сохранившиеся дома – рай для «фотографов Апокалипсиса».

Старинные печки различной кладки, прялки, деревянные кружки и прочие потенциальные экспонаты какого-нибудь уездного краеведческого музея до сих пор спокойно валяются под ногами, светя всеми своими микрорентгенами. Трогать их не рекомендуется, особенно металлические предметы, хорошо набирающие радиацию. Такое неразграбленное богатство легко объясняется недоступностью деревни, от которой до шоссе Мозырь – Хойники идет разбитая в хлам дорога, зачастую непроезжая для легковых машин.

Сухие цифры статистики говорили, что в Тульговичах на 2013 год жило 3 человека в 3 дворах. К 2021 году остался последний житель. В 2022 году село уснуло навечно, как и все его соседи. На его мертвых улицах фон приходит почти в норму – до 50 мкР/ч.

Счастливые обладатели полного привода могут совершить лихой ралли-рейд до жилой деревни Борисовщины и далее на Хойники, а остальным лучше не испытывать судьбу-злодейку и вернуться на перекресток в Ломачах. Тульговичи же предоставят на прощание шанс воспользоваться последней на сегодня геодезической вышкой и обозреть заповедные просторы, описанные знаменитым уроженцем села Глинище Хойникского района Иваном Мележем в своей трилогии «Полесские хроники».

Давным-давно, в глубоком детстве начала 80-х, отстаивая очередь в кинотеатре на фильм по одноименному роману «Люди на болоте», мог ли я предположить, что спустя четверть века увижу эти глухие края сверху, стоя с дозиметром в руках?

Ломачи посоревнуются с Тульговичами и отсалютуют вам не менее фантастическим видом с крутого берега, что высоко вознесся над припятскими водами. Время возвращаться в цивилизацию, и непонятно, где вы себя будете чувствовать лучше.

Главный враг для любопытного посетители в белорусской части Зоны – вовсе не радиация, чей уровень за два последних десятилетия упал в несколько раз. Скорее, быстрая деградация человеческого наследия в виде дорог, состояния построек и зданий, сохранности артефактов советского периода. Все, что вы прочитали выше, может измениться в любой момент. Где-то окончательно исчезнет или зарастет дорога и появится шлагбаум, какие-то участки местности будут заболочены, некоторые деревеньки утратят содержимое. Радиационный фон тоже совершенно не статичен.

Скорее всего, это уже произошло где-то на отрезках нашей вылазки, и это значит, что она тоже становится уходящей историей. Самые актуальные сведения на сегодняшний день вам может поведать только бывалый рейнджер из местной охраны – тот, который обязан выпнуть вон незваного гостя, приехавшего не на свой праздник.

Но кто сказал, что авантюры должны быть заранее подготовлены и просчитаны до мелочей?

«Поездка последнего шанса»

Один день в белорусской зоне отчуждения

Нет никакого преувеличения в названии. Как ни грустно, но геополитические реалии на сегодняшний день таковы, что все предыдущие маршруты, поездки, впечатления и локации, описанные в этой книге, скорее виртуальны для подавляющей массы любителей чернобыльской темы. Часть Зоны отчуждения наглухо перекрыта, а нелегальные и полулегальные методы попадания в ПГРЭЗ используют буквально единицы самых отчаянных и подготовленных сорвиголов.

К счастью, с 2018 года местные белорусские власти наконец-таки решились на организацию групповых экскурсий по Зоне отчуждения. И даже разработали 6 маршрутов по самым разным отселенным деревушкам и объектам Полесского заповедника. Со временем от «великолепной шестерки» осталось максимум два – то ли организаторы сами испугались своей смелости, то ли условия диктуют сложные приграничные реалии. Тем не менее любой желающий из любой страны мира может набрать в интернет-поисковике «экскурсия в ПГРЭЗ» и обратиться в одну из турфирм, работающих с администрацией заповедника, чтобы забронировать себе поездку на день. Вполне комфортабельную, если вообще можно вести речь о комфорте в Зоне отчуждения.

Спонтанно «сгонять на этих выходных» не получится. Получение всех разрешений занимает время, около недели, да и сами деятели от сурового белорусского туризма не слишком оперативны. Ответы на запросы могут занимать долгие часы, а в выходные дни и вовсе царит интернет-тишина. Для россиян, особенно из крупных городов, избалованных оперативным круглосуточным сервисом, это непривычно, но