Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

Десятки тысяч гектаров зараженной почвы, сотни отселенных деревень, оставшихся без присмотра, и мародеры, мародеры кругом…

Гомельская область Белорусской ССР приняла на себя самый тяжелый удар чернобыльской стихии – на ее просторы выпало до 70% всех радиоактивных осадков. Хаос и беспорядок отселения сменились тотальным расхищением всего того, что осталось брошенным, невывезенным.

Строительные материалы и целые дома, одежда, металл, утварь, ковры и прочие материальные ценности растекались ручьями по окрестным рынкам, толкучкам, комиссионкам и просто дачным участкам. Грибники предлагали свежие опята и подосиновики с цезиевой начинкой, клятвенно уверяя, что «немае той радиации». Охотники привозили туши расплодившихся в отсутствие человека лесных кабанов, чья печень буквально расползалась на части от съеденных на мхе радионуклидов. Рыбаки, собиратели даров леса, любители шашлыков на берегу речки – все они разносили незримую заразу на сотни километров вокруг.

А началось это, кажется, когда сталкеры вынесли из Зоны первые «этаки». Батарейки… Да, кажется, с этого и началось. Язва оказалась не такой уж и язвой и даже не язвой вовсе, а вроде бы сокровищницей… А теперь уже никто и не знает, что это такое – язва ли, сокровищница, адский соблазн, шкатулка Пандоры, черт, дьявол… Пользуются помаленьку[17].

Неповоротливый механизм государственного регулирования зашевелился в 1988 году, когда был учрежден Полесский экологический заповедник. Этого оказалось явно недостаточно. Через 7 лет приказом от 5 августа 1995 года МЧС Беларуси было утверждено Положение о государственном Полесском радиационно-экологическом заповеднике (ПГРЭЗ), установившее границы Зоны отчуждения и ограничившее нахождение там людей и транспорта по примеру украинского аналога.

Территория его покрытия неоднократно расширялась и в настоящий момент охватывает 216 тысяч гектаров на юге Гомельской области плюс спецлесхоз в зараженном Ветковском районе, к востоку от Гомеля.

Периметр заповедника ограничен с юга белорусско-украинской государственной границей, на западе проходит вдоль шоссе Наровля – Александровка, с севера отсекает отселенные деревни Хойникского района, не доходя 10–12 км до города, а на востоке прочерчен вдоль второстепенной дороги Брагин – Савичи – Пирки – Иолча, уходя по берегу реки Брагинки к украинской границе.

Цели создания декларировались благие. Среди общих положений выделялись охрана территорий, защита лесов от пожаров и фитоболезней, контроль радиационной обстановки, разные научные исследования, реабилитация загрязненных территорий. И самое главное – предотвращение разноса зараженных предметов за охраняемую территорию. Простыми словами – браконьерства и мародерства.

Как ни удивительно, но вся программа, предписанная правительством Полесскому заповеднику, худо-бедно выполняется. Администрация создала несколько лесничеств, занимающихся охраной лесов от пожаров и браконьеров, защитой от насекомых-вредителей и прочими богоугодными делами. Эти бесстрашные люди количеством менее 700 человек заболачивают, задерняют и засаживают лесами бывшие сельхозугодья. Так уменьшается пылевое воздействие радиации на человека.

Они же проводят постоянный мониторинг местности на радиационный фон и содержание нуклидов в почве. Оборудование для этого прислали из МАГАТЭ. Коллеги-ученые из Украины могли только мечтать о таких условиях работы на своей части Зоны. Их-то постоянно сокращало и всячески выживало начальство, не заинтересованное в альтернативном мнении о своих сомнительных проделках типа организации охоты на диких животных для влиятельных персон или производства стройматериалов из дармового зараженного леса.

За два десятилетия человеческого невмешательства природа в пойме реки Припять обрела почти первозданный вид. На этой уникальной территории обитают медведи, рыси, зубры и прочие редкие хищники, десятки видов птиц и растений, занесенных в Красную книгу. Помимо своих основных обязанностей работники заповедника разводят племенных рысаков на продажу и заготавливают древесину. Разумеется, вся продукция проходит жесткий радиационный контроль, а деятельность ведется на относительно чистых участках, площадью примерно около трети всего ПГРЭЗ, и не касается так называемой «зоны глубокой радиационной консервации». Так называется район, прилегающий к государственной границе, где загрязнение почвы достигает 1500 кюри на 1 км2, а фон – 100–500 мкР/ч, что значительно выше, чем на самой ЧАЭС и в Припяти. Некоторые его поселки (например, Чемков) навечно захоронены в земле, и найти их можно лишь по небольшим буграм и усиленному щелканью дозиметра.

Как же попасть в заветную Зону и что нам за это будет?

Долгие годы, если не десятилетия, легально попасть в Полесский радиозаповедник официально было намного сложнее, чем в украинскую Зону отчуждения. Честно говоря, простому сталкеру практически невозможно. Гостиниц в местных городках, где можно заночевать, почти не существовало, а групповые экскурсии правилами не предусматривались. Положение усугублялось тем, что хитрые белорусские власти объявили часть заповедника погранзоной со всеми вытекающими неудобствами в виде обязательных пропусков и служивых в зеленых фуражках, что так и норовят задержать супостата, напомнив ему о своей низкой зарплате.

Все основные дороги, ведущие в ПГРЭЗ (а их не так много), перекрыты КПП. Проселочные же никем не используются и уже давно заросли лесом. К тому же на них могут встречаться препятствия в виде поваленных деревьев и канав, сооруженных работниками заповедника, – это одна из мер защиты против браконьеров. Попытка вплыть в запретную зону по реке Припять и каналам обычно заканчивалась встречей с Лоевской группой водных катеров, охраняющей акваторию, и конфискацией судна. С 2022 года это и вовсе перешло в разряд фантастики.

Помимо сил охраны администрации и погранвойск патрулирование территории осуществляет местная милиция. Одним словом, «охотников в погонах» тут очень много, и все они жаждут крови нелегала. Так что не стоит открывать собой скорбный список попавшихся, ведь еще никто не отменял положений закона Беларуси о режиме загрязненных территорий. Они прямо запрещают несанкционированный въезд, проживание, сбор любых материалов и природных даров, а самое главное – их вывоз. Все только с разрешения и только для научных целей, иначе никак.

На практике незаконное нахождение оценивается властями в 10–30 «базовых величин» (аналог нашего МРОТ), то есть на сумму 420–1260 местных рублей (примерно 11 000–33 000 рублей российских на 2025 год), с обязательной конфискацией транспорта. Если у нарушителя обнаружат «чернобыльские сувениры», штраф легко может превратиться в отбуксировку до местного КПЗ и дальнейшие туманные перспективы грустного белорусского правосудия, вплоть до уголовных. К тому же особо интересных объектов, достойных таких жертв, в белорусской Зоне нет. Все, чем она может похвастаться, – это красивейшей природой, победившей брошенные деревушки.

Выбирайте легальные пути! Они сейчас совершенно просты и лишены особых бюрократических препон. С 2018 года разрешены групповые и индивидуальные экскурсии в Зону отчуждения, и их организацией занимается несколько аккредитованных турфирм. Получение заветных пропусков и транспорт они берут на себя.

Если же хочется пойти по более сложному (и более интересному) пути, можно получить пропуск самому, а