Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

походить на уши бездомных дворняжек. Торжественно застыли в ряд, как на военном параде, обшитые свинцом грузовые МАЗы и автобусы, перевозившие ликвидаторов. ЗИЛы с кунгами, пожарные машины, медицинские уазики-таблетки, кареты «скорой помощи» – все они были свидетелями истории и ее полноправными творцами. Но жадность человеческая добралась и сюда. Сначала на охраняемой площадке начали исчезать двигатели, потом другие запчасти, затем двери, стекла и все, что можно было развинтить и унести. Куда попали эти «фонящие» железки и кому служили, так и останется тайной навсегда.

На смену самодеятельным мародерам пришли вполне официальные мародеры памяти в виде коммерческих фирм по утилизации металла. Он последовательно срезался, дезактивировался и уходил на переплавку. Потихоньку от последнего парада боевой чернобыльской славы остались лишь ржавые остовы его ветеранов. А потом ушли в переплавку и они. Легендарные машины, на которых мчались спасать мир герои-ликвидаторы, окончательно остались лишь в документальных кадрах.

Когда-нибудь потом, через поколение, схватятся за голову государственные мужи в раздумьях – а что мы оставим потомкам в назидание, как память о тех днях, что со временем превратятся в легенду? Начнут воссоздавать, лепить муляжи из папье-маше и водить к ним экскурсии. Только не та будет эта память, искусственная.

Разумеется, это далеко не весь перечень памятных мест, мемориалов и обелисков, коими усыпана Зона отчуждения. Братская могила в Новых Шепеличах, мемориал в Янове, обелиски в Копачах, Красном, Залесье, других селах украинского и белорусского Полесья.

Мы уже пережили время разбрасывать радиоактивные камни – может быть, наступило долгожданное время собирать памятники?

«Пикник на припятской обочине, 26 апреля»

– Ну и что там, на пикниках, делается?

– Делается что? Едем туда на автобусах, так? Там уже палаточки, буфетик, музычка… Ну и каждый развлекается, как хочет. Офицеры больше с девочками, туристы прутся на Зону смотреть. Ежели у Горячих источников, то до Зоны там рукой подать, прямо за Серной расщелиной… Стервятник туда им лошадиных костей накидал, вот они и смотрят в бинокли…[15]

Очень хочется поехать в Зону самостоятельно, но нет никакого желания связываться с госконторами, навязанными гидами и их узаконенным рэкетом!

Наверное, такие мысли посещали почти каждого потенциального сталкера, имевшего желание в одиночестве побродить по Припяти и прочим чернобыльским местам.

Один день! Всего один день в году, а именно в очередную годовщину аварии это можно было осуществить без официальных разрешений, совершенно бесплатно. Все, что нужно, – местный транспорт или автопопутчики.

Само собой, путь проходил через знакомый нам КПП «Дитятки», где все частные машины до сих пор записываются в журнал. На случай расспросов заготавливалась убедительная легенда о припятских корнях и любимой бабушке, похороненной где-нибудь в Опачичах или Лубянке. Спекулировать на этом, конечно, нехорошо, но иного выхода нет.

Рекомендовалось иметь при себе цветы как доказательство намерений, а возлагали их к памятникам, перечисленным в различных маршрутах по Зоне отчуждения. Машины подбирались с украинскими номерами, иначе никак не обойтись без спецразрешения. Помогали россиянам-сталкерам обычно киевские единомышленники, с которыми договаривались в интернете на совместную поездку.

Самостоятельность передвижений в Зоне – не значит вседозволенность. Таким посетителям следовало особенно аккуратно соблюдать все правила поведения в зоне повышенного радиационного риска, поскольку подсказать о возможной опасности было некому. Все места остановок для отдыха предварительно промерялись дозиметром на наличие пятен загрязнения.

Свобода позволяла смотреть все самое интересное, используя стандартные маршруты одно- и двухдневных экскурсий. И быть готовым при поездке по деревням к остановке патрулем и правдоподобному объяснению своего нахождения тут: «Ищу кладбище в поселке N, но что-то заблудился».

Были и объекты, интересные для посещения, куда не возят туристов – ни индивидуальных, ни групповых. Более того, кое-где находиться запрещено до сих пор, поэтому сталкерам приходилось немного понелегальничать.

В первую очередь это, конечно, знаменитый Рыжий лес.

Его история стала трагической еще задолго до аварии. Здесь росла огромная сосна-крест, на которой вешали во время гражданской войны сначала белые красных, а потом наоборот. Эту традицию поддержали эсэсовцы, когда казнили военнопленных и партизан.

От печального креста до 4-го энергоблока чуть менее километра, а вся площадь леса составляет около 15 км2. До аварии сюда приходили детишки играть в «казаков-разбойников», забегая иногда на пару кладбищ и огородные участки.

Первый же выброс радиации опалил хвойные деревья, превратив их сначала в рыжих красавиц, а позже в черные головешки. Евгений Самойлов, будучи командиром взвода радиационной разведки, произвел замеры в мае 1986 года: фон колебался от 32 Р/ч на шоссе до сумасшедших 80 Р/ч в гуще леса. Несколько десятков гектаров пришлось похоронить тут же, укладывая поваленные деревья в траншеи. Оставили только знаменитый «крест» с памятным обелиском, как напоминание о трагедии.

Разумеется, все делалось наспех, безо всяких изолирующих слоев полиэтилена. Обсыпанные радионуклидами сосны валили прямо в грунтовую воду, заваливая сверху песком. Сегодня это одна из самых больших экологических проблем Зоны. «Горячие частицы» не остудить землей, они опускаются все глубже и глубже, грозя попасть в подземные воды и далее в Припять. Денег на повторное перезахоронение нет. А печальный свидетель истории упал и теперь хранится где-то в ангаре.

Годы и влияние осадков делают свое благое дело: фон в «Рыжике» снизился до 500–2000 мкР/ч, что в десятки тысяч раз меньше, чем в 1986-м. Дойти сюда можно пешком из Припяти. Очень рекомендуется надеть запасную обувь, которую легко можно помыть и не жалко выбросить (например, старые резиновые сапоги). Асфальта и нахоженных троп тут не предвидится.

Сегодня весь участок Рыжего леса зарос новыми деревьями и кустарником, преимущественно лиственных пород. Там, где лес не трогали, попадаются почерневшие стволы уничтоженных радиацией и незахороненных сосен. Они менее стойкие, чем лиственные собратья, и гибнут от такой же дозы, что и человек.

Новые сосны имеют множество аномалий в виде неправильно растущих иголок и некоторой схожести по структуре с пальмами. Это цена, которую они заплатили за свое местоположение. Корни вытягивают нуклиды из земли и накапливают их в хвое, поэтому трогать ее, а тем более жевать крайне не рекомендуется.

Внимание сталкеров сразу привлекают брустверы траншей, прорезающие лесной массив. Кое-где на них установлены знаки радиационной опасности. Это и есть могильники, куда сбрасывали деревья вместе с верхним слоем дерна. Насыпи постепенно разрушаются, и нередко «покойники» восстают из своих могил. Попадаются также выкопанные и неиспользованные траншеи, превратившиеся в водоемы. Мини-пруды образовались и непосредственно на могильниках, приютив лягушек и даже черепах. Вопреки слухам, они так и не превратились в «мутантов черепашек-ниндзя», хотя и умудряются как-то продолжать