Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

Дальше, на северо-запад! Всего в нескольких километрах от Припяти в деревне Старые Шепеличи среди хвойных деревьев грустно стоит небольшой военный памятник, позеленевший от времени и отсутствия ухода. Фон в селе не превышает 30 мкР/ч, и в нем раньше жили самоселы.

Вьется дорога дальше на запад, по местам «западного следа», оставленного первым выбросом реактора. В селе Речица гамма-фон повышается сразу до 1000 мкР/ч, не понижаясь в дальнейшем ни в Новой Краснице, ни в Толстом Лесу.

Последнее сгорело в пожаре 1996 года, когда на большой территории «тридцатки» полыхали леса. Из-за этого повысился радиационный фон даже в Киеве. Но памятники не горят. Высокий цементный солдат, возведенный когда-то сельчанами на свои деньги, горестно озирает сиротливые печные трубы и остатки железных кроватей – все, что осталось от некогда большого хлебосольного села, упоминавшегося в летописях аж с XV века.

Летом обступившие деревья скрывают от него весь ужас запустения, но стоит им только сбросить листву – и уже раскрошился автомат в руках от сжавших его каменных ладоней.

Нет, пожалуй, в Зоне военного памятника, столь печального. «Каменный страж мертвых сел» – так назвала его поэтесса Лина Костенко. Но не смог он уберечь от пожара 1996 года красивую деревянную церковь в стиле барокко, как и не смог уберечь свое село от непрошеных гостей. Неизвестные вандалы расстреляли бюст Ленина перед Домом культуры – как память о прошлом расстреляли в упор. Теперь он стоит обезглавленный, как живой укор потерянному поколению, воюющему с памятниками.

Далее заросшие причернобыльские дорожки выведут вас через Старую Красницу прямо на Янов. Нельзя упустить случай и не повернуть на середине пути к Буряковке, ставшей синонимом похорон. Село, попавшее в «западный след», закопали практически сразу, а на соседнем поле разрыли ямы и стали использовать их как братские могилы. Так возник пункт захоронения радиоактивных отходов (ПЗРО) «Буряковка».

Хоронили здесь много – только не людей, а плоды их трудов: хаты, машины, строительную и дорожную технику. Почему именно тут? Местность очень удачно расположена: грунтовых вод поблизости нет, а состав глиняных почв препятствует уходу радиоактивной грязи глубоко внутрь.

Приличный кусок огромного поля плотно заставлен БТР, ИМР и прочей спецтехникой, закопать которые не решились из-за опасений экологического плана. Словно туши огромных рыб, выброшенных волной на берег, валяются ржавые остовы вертолетов. Тех самых, что сбрасывали бор и песок в жерло реактора по совету Валерия Легасова.

Общий гамма-фон могильника сегодня не превышает 60 мкР/ч, что раз в 10–20 ниже, чем на рубеже веков. Он уходит в небеса только возле особо «грязных» машин. Рекорд принадлежит бочкам, возившим бетонный раствор на сооружение саркофага. У их металлических корпусов фон доходит до 100 000 мкР/ч (или 0,1 Р/ч), а у колес, куда набивались грязь и пыль, может легко показать и 2–3 Р/ч. Задерживаться возле них надолго не рекомендуется. Тем более что могильник охраняется и встреча с вооруженными людьми неизбежно закончится в местном околотке.

Самый интересный экспонат «Буряковки» – конечно же, тот самый немецкий «Джокер», сгоревший на крыше 4-го энергоблока. Он побывал в самом пекле, но сейчас выдает уровень загрязнения всего 0,07 Р/ч – меньше, чем многострадальные бочки. Рядом с ним валяется шасси от советского лунохода, раздобытого летом 1986 года Валерием Щербиной.

Скорбным рядом выстроились БТР. Все они работали непосредственно у реактора в 1986 году, когда только броня, усиленная свинцовыми листами, могла снизить фон до сколько-нибудь приемлемых значений. На удивление, и они, и вертолеты за 40 лет очистились настолько, что почти не превышают естественный фон. Время лечит не только сердечные раны, но и радиационные.

«Буряковке» повезло больше, чем «коллеге по работе» отстойнику «Рассоха». То, что не могут сберечь люди, охраняет радиация – драгоценный металл настолько «грязен», что его долго не решались утилизировать. Тем лучше для исследователей и любителей истории – это тоже памятник сотням тысяч ликвидаторов, один из самых впечатляющих и грандиозных в Зоне, наряду с атомной станцией и Припятью.

Чуть не доезжая Янова на краю остатков Рыжего леса спряталась от постороннего взгляда небольшая деревушка Чистогаловка. Ей суждено было стать первым селом, засыпанным осадками самого тяжелого «западного следа». Однако эвакуация 1100 жителей произошла не 26 апреля рано утром, как это следовало бы сделать, а намного позже, вместе с остальными деревнями района. Степень радиационного загрязнения была такой, что дома пришлось захоронить, как в Копачах и Лелеве. Но у нового кладбища оказался надежный сторож – Неизвестный солдат, очень похожий на своего однополчанина в Толстом Лесу. Весь заросший кустами, он смотрит на то, что натворили потомки, и не может поверить глазам.

Кстати, очень может быть, что дорога Толстый Лес – Старая Красница – Янов будет перекопана, перерыта, или прочая напасть случится с дорожным полотном. Тогда придется использовать южный путь – через Бовище, жилое село Ильинцы, Разъезжее и Корогод до самого Чернобыля. Всюду следы мародерства. Интересно, что просуществует дольше – радионуклиды или человеческие пороки? Чем дальше на юго-восток, тем быстрее нуклиды теряют свою силу, уменьшая фон до нормальных 30 мкР/ч. Вот только фон варварства и жадности человеческой не желает снижаться, зашкаливая за все разумные пределы.

Простите нас, живых, памятники…

Миновал уже Чернобыль, и знакомое шоссе уносит к границе Зоны… не спешите, сталкеры, покидать ее! Сверните сначала за Черевачом налево и преодолейте расстояние в несколько километров через Ямполь и Опачичи до Куповатого. Вашему взору предстанет самый необычный для этих мест монумент под условным названием «Могучий юноша тащит быка в стойло».

Сначала может создаться ложное мнение, что это Геракл пытается побороть несчастного критского быка и сделать потом из него отбивную. На самом деле это произведение монументального искусства попало сюда из коровника в Залесье, где символизировало нелегкий труд работников-животноводов. Какие-то доброхоты (видимо, из числа бывших пастухов) проявляют к памятнику своеобразную заботу, постоянно окрашивая гениталии быка красной и белой краской.

Обратный путь до шоссе – и на сей раз поворот направо, по дороге на Рассоху.

Название скромного поселка известно далеко за пределами Украины. Все телекомпании, газеты, кинодокументалисты и фоторепортеры непременно заезжали сюда запечатлеть огромное поле, уставленное рядами ликвидаторской техники.

Мы все помним эти кадры. «Рассоха» была не могильником, как «Буряковка», а всего лишь отстойником. Техника, что скопилась на ней, могла быть еще использована, поскольку не успела набрать критических доз радиации.

Со временем лопасти вертолетов, порхавших прежде над реактором, обвисли и стали