Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

Мужики – работники ЧАЭС в вагоне трепались об аварии (о чем же еще?), и один из них пугал другого разборкой трубы 4-го блока: «Дунет на вашу сторожку ветерок, и привет здоровью». К счастью, его экспертный прогноз не оправдался.

При отъезде от платформы хорошо виден недостроенный 5-й блок ЧАЭС, окруженный строительными кранами. Снимать уже было можно в открытую, поскольку следующей остановкой значится Славутич, находящийся вне Зоны, да и ненужные вопросы люди, отработавшие ночь, задают куда реже.

В принципе, по приезде на ж/д станцию ничто не мешало сразу же уехать отсюда в Чернигов или Киев, благо автобусы услужливо стояли на терминале. Но покинуть город с такой уникальной судьбой без его осмотра было крайне странно, благо тишина и спокойствие очень располагали к неспешной ходьбе и осмыслению впечатлений от утренней вылазки «в ад».

Славутич очень удобен для пешеходных прогулок. Его размеры примерно 2 на 2 километра, что означает полчаса от ж/д станции до противоположного конца.

Прямо у «железки» расположен крытый рынок, где у бабуль можно купить грибочки и ягодки, не прошедшие проверку на содержание радионуклидов. Где они собирались – в окрестных лесах, относительно чистых (фон до 50 мкР/ч), или в районе белорусской Иолчи, – одному богу вестимо. Разумеется, сами продавцы начисто отрицают наличие радиации, которое они проверяют наметанным глазом на месте сбора.

Улица Курчатова, берущая начало от вокзала, сопровождается тенистой аллеей. Почти в самом ее начале внимание привлекает памятник юноше, сажающему росток дуба. Почему он делает это в абсолютно голом виде, выяснить не удалось. Улица зажата с двух сторон: Киевским кварталом с одной стороны и Ереванско-Бакинско-Тбилисским с другой. Устройство и архитектура их совершенно различны и тем интересны. Аллея упирается противоположным концом в центральную площадь города и памятник героям Чернобыля.

На площади доминирует здание мэрии, украшенное гербом Славутича. В нижней части герба та самая «звезда Полынь», давшая начало городу. Она выполнена о восьми концах, по количеству республик, принявших участие в строительстве.

Далее площадь переходит в городской стадион «Каскад» и сквер Святого Валентина с интересным памятником посередине. Небольшие монументы нетрадиционной архитектуры – визитная карточка атомограда, и найти их можно в самых неожиданных местах. Дальнейший путь пролегает вдоль Молодежного бульвара и проспекта Дружбы Народов между прибалтийскими кварталами (Таллинским, Рижским и Вильнюсским) и российскими (Московским, Ленинградским и Белгородским).

Весьма символично, что почти сразу после возведения в 1989 году все республики, принимавшие участие в строительстве, взяли курс на независимость. Фактически Славутич стал последним в истории материальным воплощение той самой дружбы народов, бесславно окончившейся годом-двумя спустя.

Молодежность бульвара подчеркивали многочисленные школьники и мамаши с колясками. Кроме них в полдень на улицах почти никого не было видно. Атмосфера вокруг напоминала приснопамятные андроповские времена, когда шляться по улице без дела в рабочее время означало возможные неприятности с органами правопорядка.

Город очень молод – его средний возраст едва дотягивал тогда до 30 лет. Надписи на асфальте, посвященные вечной теме «Саша + Таня = любовь», красноречиво это подчеркивали.

В самом городе здоровью молодых ничего не угрожает – радиационный фон не превышает 15 мкР/ч, чего не скажешь о лесе, что стеной возвышается сразу за окружной улицей имени Героев Днепра, куда направлялись физкультурники на пробежку. Не чужд оказался Славутич и политике: доброхоты намалевали на асфальте актуальные тогда лозунги о «Ющенко, продавшемся Америке» и прочих насущных домашних проблемах.

Обратный путь через «российские» кварталы запомнился еще одной оригинальной скульптурной композицией в виде голых юношей на Невской улице и Информационным представительством ЧАЭС в Славутиче на Святковском проезде. Вход в здание свободный, а в общем зале можно ознакомиться с информационным стендом и фотографиями 4-го блока. Фойе встретило нежданного посетителя развешанными повсюду картинами, доисторическим банкоматом из той самой, еще советской, партии и опечатанным кабинетом директора.

Приговоренные к жизни обитатели Славутича очень открыты для общения и с удовольствием рассказывают о своей «чернобыльской истории». Люди среднего и старшего возраста прошли через все круги «ядерного ада», и хоть прошло уже много лет, тема аварии по-прежнему номер один в разговорах и спорах местных долгожителей. Ведь среди них немало бывших припятчан и их потомков. Чернобыльские раны еще не скоро затянутся в сердцах очевидцев, и их воспоминания – те же самые письма, зачастую передаваемые из уст в уста, чтобы никогда не перекочевать на бумагу.

Редко, очень редко, но магия иногда все же свершается. В Славутич приезжает журналистка Людмила Богун и берет интервью у живых пока еще свидетелей далеких событий. У дозиметристов, работников станции, руководителей припятских городских служб. Каждый из них рассказывает историю тех событий под своим углом, с мельчайшими подробностями. Врезавшимися в их память навсегда, словно отпечаток каленым железом на коже. Устные письма эти публикуются на канале «УрбанНаследие», и часть перешла в мою книгу. Все, что могу сделать для вас, настоящих героев Чернобыля, – донести ваш голос и отпечатать его в словах.

Чтобы знали и помнили.

Чернобыль по-белорусски

Невероятно, но самая пострадавшая страна от аварии на ЧАЭС редко упоминается в юбилейных репортажах и исторических обзорах. Корреспонденты ТВ-каналов не спешат снять атмосферную сцену посреди покинутого белорусского села, а авторы киносценариев, как правило, не выходят за строго заданные локации, целиком сосредоточенные в украинской части Зоны отчуждения.

Когда создатели сериала НВО «Чернобыль» сделали одним из главных героев физика-ядерщика из Минска Ульяну Хомюк, а потом вложили в уста Валерия Легасова беспокойство за Гомель, который было нужно отселять, это смотрелось как вторжение чернобыльских инопланетян. Для мировой аудитории, да и для многих наших соотечественников, стало открытием, что радиоактивные осадки выпали куда-то еще, кроме Припяти, Рыжего леса и еще нескольких украинских топонимов, чьи названия более-менее на слуху.

Но правда в том, что радиация не знает границ. А она здесь совсем рядом. От развалин 4-го энергоблока ЧАЭС до ближайшей точки на границе около 10 км по прямой на север, ближайшая белорусская деревушка Масаны – в двенадцати. В ту жаркую апрельскую ночь ветра дули на запад и на север. В основном все-таки на север.

Огромные пространства на юге и востоке Белорусской ССР стремительно опустели…

Полесский государственный радиационно-экологический заповедник (ПГРЭЗ)

– Никто ничего не понимает.

– А чего тут не понимать? – говорю. – Зона…

– Ты сядь… Сядь и выпей.

– Зона… – повторяю я и не могу остановиться. – Зона… Зона…[16]

С