Хозяин Волшебной Лавки. Том 7 - Юрий Розин

[Тарелок с синей каймой восемь, а одна без каймы. Без каймы дай Жарову, милый, он не заметит.]

— Заметит.

[Ничего, ему не принципиально.]

Азалия расставила приборы, пересчитала, поменяла две вилки местами и снова пересчитала.

Стук на кухне сменился шипением, потом шикарным запахом. Через час я отодвинул занавеску: у подъезда остановилась карета, из нее вышли девочки, а потом и Николай и Лара с корзиной в руках.

Лара, не сняв пальто, сунула корзину мне в руки.

— Пирог. Я его из печи достала, когда Варя прибежала, как раз, думаю, к столу пойдет!

— Дворянин, — сказал Николай и пожал мне руку. — Хорошо. Теперь ты более достоин моей сестры.

— Коля!

— Варюш, я же шучу! Эй! Эй! Не драться!..

Еще через минут пятнадцать от моста, руки в карманах куртки, подошел Жаров.

— Поздравляю, — сказал Жаров, когда я рассказал ему повод. — Я только на час, дела, но тост обязательно подниму ради такого дела.

Финальные штрихи на столе наводили уже все. Сема выносил с кухни блюда и ставил их туда, куда показывала Азалия. Варя тут же переставляла. Лара ушла на кухню к Семе, и оттуда донеслось, что соус надо было снимать раньше, а в ответ, что соус именно такой, какой и должен быть, и что двоим шефам на кухне не место.

Николай принес бутылки со склада, Ася нарезала хлеб, Зоя разливала компот из больших банок. Жарова припахали раскладывать на тарелках колбасы и сыры. Хоня с подоконника следил за пирогом.

Сели. Я во главе, спиной к буфету. Варя справа, за ней Николай и Лара. Слева Ася, Сема, дальше Азалия и Зоя. Жаров сел напротив меня, у окна, и Хоня с подоконника перебрался ему на спинку стула.

— Бумаги когда получишь? — спросил Николай.

— На днях, по идее.

— Петр Алексеевич теперь ваше сиятельство? — спросил Сема, и Ася ткнула его в бок.

— Нет, — сказала Варя. — Кавалеров не титулуют. Просто господин Воронов или кавалер Воронов.

— А ты тогда? — спросил Сема.

— А я дочь графа, Сема. Я и так дворянка.

— А, — сказал Сема. — Точно, я и забыл.

Посмеялись.

Я оглядел их всех разом: девять человек за столом, кот на спинке стула и дом вокруг. У меня и правда была очень большая семья.

Николай встал первым и поднял бокал.

— За Петра, — сказал он. — За нового дворянина. Чтобы дальше росло все: дело, дом и чин.

Встали остальные. Сема встал так, что стул за ним упал; Ася подняла.

[За тебя, милый.]

— Ура!

Глава 23

Якорь у Кауниссаари мы бросили засветло и светло было потом всю ночь. Солнце село в воду наполовину, зацепилось за нее красным краем на севере и дальше не пошло; небо над ним так и не потемнело.

Яхту Николай снял в грозовском яхт-клубе на полторы недели, с экипажем: одиннадцать метров палубы, два паруса, каюты внизу, по сторонам от коридора, где двое расходились боком, и камбуз на две конфорки.

Нас на этих одиннадцати метрах было тринадцать: десять своих, капитан Вяльцев, сухой человек с выгоревшей бородой, да двое матросов, местный Ахти и грозовский Гриша.

Ели без особого комфорта, почти все — руками, но зато с невероятным уютом. Сема выносил с камбуза по одной миске все, что давали две конфорки: копченую салаку, купленную утром в Орлице, картошку в мундире, хлеб, огурцы. Миски ходили по рукам с носа на корму и обратно, Гриша передавал кружки. Николай открыл вино. Капитан от кружки отказался.

— На якоре тоже вахта, — сказал он. — Пейте, я посмотрю.

Азалия сидела на носу, спиной к форштагу, с кружкой в руках и, как всегда, очками на лбу, в праздничном платье, сияющая от удовольствия. Именинница. Двадцать второго июня, то есть сегодня, ей исполнялось двадцать восемь. Об этом она нам сказала несколько месяцев назад, между делом, и потом удивилась, что запомнили.

Поздравляли по одному, подходили, чокались.

— С днем рождения, — сказала Зоя. — Подарок будет тебя ждать дома. Здесь, боюсь, он утонет.

— Что за подарок?

— Тяжелый.

Илья подошел после Зои и мялся, пока Азалия не подняла голову.

— Азалия. Э. С днем рождения. Я вам сделал… вот.

Он протянул ей коробочку. Внутри был фонарик на накопителе, его собственной сборки, с ремешком на запястье.

— Чтобы очки искать, — сказал Илья и покраснел до ушей.

— А они где? — Азалия хлопнула себя по голове, нашла очки на лбу и засмеялась. — Спасибо, Илья. Это очень кстати.

Лара поздравила от леера, которого не отпускала четвертый день, бледная, с мокрым платком на шее. Сказала два слова и снова повернулась к воде. Николай придерживал ее за локоть. Бедная, кто же знал.

Варя подарила рисунок: Азалия на носу, глядящая вдаль. Азалия разглядывала себя долго и затем крепко обняла Варю.

Жаров подошел последним. Он остановился перед ней, помолчал, потом взял ее за руку, наклонился, чуть неуклюже поцеловал.

— С днем рождения, Лия.

— Спасибо, Марк, — сказала Азалия и перевела взгляд мимо него, на берег.

[Милый. Они такие смешные! Даже более неловкие, чем Лара с Николаем поначалу!]

Сема рядом со мной открыл рот; я наступил ему на ногу.

Семины волосы были еще сырыми. Днем, на подходе к острову, Жаров взял его на слабо, сказав ему, что в такую воду он точно не полезет, слишком холодная, и Сема, разумеется, полез. Выбирался он по трапу долго, а потом сидел и стучал зубами из своей каюты так, что было слышно в коридоре. Ничего удивительного. Хотя погода стояла теплая, вода в Финском заливе не прогрелась и до плюс пятнадцати, Ахти мерил.

Плавание, кстати, было скорее не развлекательное, а спортивное, обещанное Асе еще год назад. За четыре дня каждый успел многое узнать о том, как ходить под парусом, о снастях, ветре и течениях, и это было вечной темой для разговоров. О том, как Илья в первый день не удержал шкот и веревка ушла из рук, оставив вздувшийся ожог. О том, что у Николая набились мозоли, каких не было от вожжей. О том, что Сема один раз буквально порвал толстый канат, крепивший парус, и капитан