Хозяин Волшебной Лавки. Том 7 - Юрий Розин

Каюта у нас была носовая, треугольная. Варя разделась под пледом и легла, отвернувшись к переборке.

— Не сиди долго, — сказала она в стену и почти сразу уснула.

— Не буду.

Я вытянул из-под койки свою сумку, расстегнул боковой карман и нащупал в нем маленькую шкатулку. Открывать не стал. Проверил, что на месте, застегнул карман обратно.

[На месте, милый. Я бы сказала, если бы куда-то делось, не просто так ведь ты маячок на него повесил.]

Я кивнул, задвинул сумку под койку, погасил лампу и лег.

* * *

Утром снялись с якоря и пошли шхерами — между мелкими скалистыми островками у побережья. Ветер был встречный, галсы — повороты, чтобы всегда ловить ветер, короткие, от камня к камню. Я сидел на шкоте правого борта, Сема на левом, Николай с Ильей на баке перекладывали кливер, Гриша лежал на носу головой к воде.

Шхеры здесь тянулись сплошь: гранитные лбы, обкатанные водой, по одной-две сосне на каждом, и между лбами создавались протоки, в которых ветер менялся на каждом повороте. Капитан командовал, я травил свой шкот, Сема выбирал свой, и яхта ложилась на другой галс, теряя ход и снова набирая.

— Мне обещали, — сказала Ася, подходя к капитану.

Капитан оглядел камни справа, камни слева, Асю. Потом снял руку с румпеля.

— Берите. Я буду рядом.

Ася взялась за румпель обеими руками; капитан тут же встал у нее за плечом.

— Право.

— Держу.

— Право, говорю. Еще. Одерживай.

— Я одерживаю.

— Не так остро. Вы ее на ветер ставите.

— Она сама на ветер идет.

— Она никуда сама не идет!

Впереди показалось сужение: два камня, черных, мокрых, между ними проход шириной в две яхты. Капитан взялся за поручень кокпита. Гриша на носу поднял руку, сигнализируя внимание.

Ася повела яхту мимо середины прохода, ближе к левому камню, где вода была темнее, и на полкорпуса раньше, чем я бы решился, переложила румпель. Капитан дернулся, чтобы схватить за него, но не успел. Правый камень прошел по борту в двух метрах. Гриша опустил руку.

— Чисто, — сказал он.

— Я молодец? — спросила Ася с победоносной улыбкой, не оборачиваясь.

— Вы очень рискованная девушка, — сказал капитан. — Я мог остаться без яхты.

— Яхта целая.

— Пока.

— Ну тогда может быть пока-пока? — Ася с некоторым раздражением повернула к нему голову на секунду.

Сема на своем шкоте не сказал ничего, только выбрал его на ладонь туже, чем нужно, и следил за Асей, пока Николай на баке не хмыкнул.

— На борту старший я, девушка, — сказал капитан.

— Кто ведет? — спросила Ася.

— Ведете вы. Но отвечаю я.

— Тогда не мешайте вести.

— Ася, — сказал я строго.

— Что?

— Ты знаешь, что.

Она помолчала, потом нахмуренные брови расправились и морщина пропала со лба.

— Ладно. Прошу прощения, меня немного занесло. — Прозвучала она искренне.

— Принимается, — кивнул капитан уже тоже без злобы.

Но на следующем сужении он все-таки положил руку поверх ее руки.

— Здесь поведу я.

— Я обещаю не лихачить.

— Не спорьте.

— Ладно… — протянула Ася, отдавая румпель. — Но тогда вечером в Пеллинки завожу я.

— Нет.

— Тогда завтра в Борго.

— В Борго посмотрим.

К вечеру ветер сел, а с воды поднялся туман. Он пришел с юга полосой, накрыл острова один за другим и оставил нам два корпуса видимости: нос яхты, серая вода, белое марево.

Капитан сходил вниз и завел двигатель. Спустили парусу, пошли самым малым. Ахти встал на нос с шестом. На вахте были мы с Николаем, Жаров вылез на палубу и сел у мачты, остальные оставались внизу. Из люка тянуло теплом и голосом Семы, который что-то рассказывал Ларе.

— По карте до бухты миля, — сказал капитан. — Пойдем по времени.

Шли молча. Николай на баке, я у борта. Вода под бортом была черная и шла мимо так медленно, что казалось, стоим.

— Камень! — крикнул Ахти.

Из белого впереди вырос островок: целый берег, серый, с соснами наверху, и до него оставалось меньше, чем должно было быть. Сильно меньше.

Капитан положил руль до упора. Яхта пошла в поворот тяжело, движитель не давал хода для маневра. Ахти уперся шестом в скалу, которая была уже рядом с носом. Николай схватил второй шест и уперся тоже. Я вцепился в ванты. Камень полз вдоль борта, ближе, ближе, и потом отстал.

Прошли. Под килем не скребнуло.

— Стоп, — сказал капитан. — Стоп машина. Постоим минутку.

Мы встали посреди белого ничего. Жаров у мачты не двинулся с места, только руку с колена убрал. Из люка высунулась Ася.

— Что было?

— Остров, — сказал Николай.

— Где?

— Где-то там.

Она поглядела на серую стену в трех метрах от борта и промолчала.

Капитан достал карту, посветил на нее фонарем; палец его ходил по ней кругами. Впереди в Пеллинки камней вроде как должно было быть еще больше, и идти вслепую он не собирался.

Я подошел к борту, взял перстень из кармана и надел, после чего развернул телекинетическую сеть обратной связи, которая должна была работать по принципу эхолота.

Впереди, где Ахти светил, показалась гряда, идущая слева направо. Проход был за ней, левее курса, метров на десять, а дальше чисто.

— Левее, — сказал я капитану. — Десять метров. Там гряда поперек, за ней уже должно стать полегче.

Он перевел взгляд с меня на воду.

— Откуда знаете?

— Вижу.

Секунду он молчал. Потом переложил руль.

— Малый вперед. Ахти, смотри внимательно.

Мы прошли гряду левее, по чистой воде, и я вел капитана, называя ему повороты за два корпуса до них. Через полчаса белое поредело. Мы встали на якорь в бухте, которую капитан нашел на карте только тогда, когда мы в ней уже оказались. Он ругался вполголоса на туман, на карту и на тех, кто ее рисовал.

Я снял перстень. Руки у меня чуть дрожали, и я сунул их в карманы, чтобы никто не разглядел.

Туман ушел к полуночи и бухта открылась вся: низкие острова, сосны, вода гладкая и светлая, а в трехстах метрах от нас островок, голый,